Политический реверс Бишкека – от парламентаризма к "жесткой руке"
В Киргизии сколько президентов, столько и Конституций

Виктория Панфилова
Обозреватель отдела политики стран ближнего зарубежья "Независимой газеты"
05.05.2026

5 мая Киргизия празднует День Конституции – дату, за десятилетия независимости ставшую символом не столько правовой стабильности, сколько непрерывного государственного поиска. С 1993 года Основной закон менялся 12 раз: пройдя путь от президентской модели к парламентскому эксперименту и вернувшись к жесткой вертикали власти в 2021-м вопреки возмущению части гражданского общества. Президент Садыр Жапаров получил право единоличной власти. 5 мая он поздравил соотечественников с праздником, отметив значение Конституции для формирования прав человека.

Фундамент киргизской государственности заложен в 1993 году, когда под сводами "легендарного парламента" родилась первая Конституция. Тогда казалось, что правила игры ясны и незыблемы: сильный президент, но с жестким лимитом – не более двух сроков, избранный парламент и назначенное правительство. Однако политическая реальность быстро начала испытывать Основной закон на прочность.

Через год стартовала череда трансформаций: парламент превратился в двухпалатный лабиринт, а референдумы 1997 и 2001 годов лишь подогревали аппетиты власти. Кульминацией этой правовой "гибкости" стал февраль 2003-го. С помощью "народного волеизъявления" Аскар Акаев совершил изящный юридический маневр – обнулил свои предыдущие сроки, открыв себе путь еще на два срока. Одновременно с этим законодательная ветвь была фактически подмята под нужды режима: парламент вновь стал однопалатным, а мажоритарная система расчистила дорогу лоялистам.

Финал конституционной драмы разыгрался весной 2005-го. Парламентские выборы, превратившиеся в триумф президентской семьи и партии "Алга Кыргызстан", стали последней каплей. Общество ответило на узурпацию власти улицей. 24 марта 2005 года Акаев покинул страну, оставив после себя историю первого госпереворота и наглядный урок того, что случается, когда Конституцию пишут под одного человека.

История правления второго президента – Курманбека Бакиева – это хроника правового манипулирования, закончившаяся большой кровью. Мастерски используя риторику о "запросах общества", Бакиев тянул время, пока оппозиция не вынудила его пойти на уступки. В ноябре 2006-го была принята новая Конституция, превратившая Киргизию в парламентскую республику. Однако уже в декабре сторонники президента развернули правовое поле вспять, вернув главе государства рычаги управления. Финал наступил 7 апреля 2010 года, когда политический кризис перерос в вооруженное столкновение с народом: 87 погибших стали страшной ценой, которую страна заплатила за нежелание власти слышать народ и ее стремление любой ценой удержать кресло.

В 2010-м Киргизия бросила вызов всей Центральной Азии, провозгласив курс на парламентскую республику. Это был смелый шаг: партии в центре системы, сильный Жогорку Кенеш и ослабленный президент. Реальная власть в лице Алмазбека Атамбаева оказалась хитрее юридических формулировок. За 10 лет страна не научилась жить без "сильной руки" – президентский институт сохранил негласное доминирование, создав опасный перекос в управлении.

Итог этой правовой неопределенности оказался трагичен: политический паралич, вылившийся в шторм октября 2020-го. Протесты, аннулированные парламентские выборы и отставка президента Сооронбая Жээнбекова стали финальным аккордом "парламентской десятилетки". В глазах общества и политических элит виновником всех бед стала Конституция. Вердикт был скорым – возврат к сильной президентской власти как единственному способу остановить хаос, в который страну погрузила нечеткость разделения полномочий.

Приход к власти Садыра Жапарова на волне очередного протестного шторма ознаменовал запрос на "жесткую руку". Его политическое кредо – личная ответственность за все, что происходит в стране, – быстро трансформировалось в новую государственную архитектуру. Референдум 2021 года не просто вернул Киргизию к президентской форме правления, он создал суперпрезидентскую вертикаль, где контроль главы государства над исполнительной властью стал практически абсолютным. Напомним: явка на конституционный референдум составила 36%, из которых 85% проголосовавших поддержали новый Основной закон. Более 60% избирателей отказались от участия в плебисците, сочтя, что при новой Конституции страна пойдет по пути авторитаризма.

Однако, как сказал "НГ" заведующий сектором Центральной Азии Центра постсоветских исследований ИМЭМО РАН Станислав Притчин, в киргизской политике писаные нормы часто расходятся с реальностью. История страны показывает: не важно, что зафиксировано в Основном законе – парламентская модель или президентская, – власть всегда опирается на неформальную вертикаль. Так было при Атамбаеве, который, формально будучи в рамках парламентской республики, выстроил жесткую систему через свою фракцию. Так происходит и при Жапарове, изначально взявшем курс на единоличие.

"Сегодня главный вопрос не в буквах закона, а в политической устойчивости. Для долгосрочного лидерства Жапарову недостаточно лишь полномочий. Кыргызстан – страна тонких балансов. Если Атамбаев удерживал стабильность за счет инкорпорирования различных групп влияния во власть, то перед нынешним президентом этот вызов стоит особенно остро. Трансформация властного тандема Жапаров–Ташиев создает риски: на политическом горизонте отчетливо проступает доминирование северных групп. Без полноценного представительства южных кланов (Ошской и Джалал-Абадской областей) система рискует потерять равновесие, которое в Кыргызстане дороже конституционных параграфов", – подчеркнул эксперт.

Между тем Жапаров в своем поздравлении отметил, что важнейшая задача – создание демократического правового государства, где верховенство закона является основополагающим принципом. Это возможно только через уважение к Конституции, принятой по воле народа.