Догадайтесь, кто под маской?
"Черный блок" – особая тактика европейского протеста

04.11.2026 | Елена ПУСТОВОЙТОВА

Если говорить откровенно, то в разделении поколений на бумеров, иксов, миллениалов, зумеров, альфа, а с прошлого года еще и бета – этих терминов из "теории поколений", предполагающей, что родившиеся в определенный период люди "обладают своими особенностями и мировоззрением" – все это не более, чем рекламный трюк псевдопсихологов, пытающихся вложить в свои благоглупости хоть какой-то философский смысл. Если, с их точки зрения, сознание поколения Z, сотрясающего сейчас Европу, "удерживает миссия, а не зарплата", то о чем нам "зуммерит" их протест?

Чуть больше месяца назад, 21 сентября, в лицее имени Сент-Экзюпери в бедном и потому от природы не благополучном пригороде Парижа объявили забастовку учителя. Причина – из-за острой нехватки персонала. На следующий день около 200 молодых балбесов заблокировали вход в учебное заведение, "чтобы поддержать педагогов", конечно. А дальше заработали соцсети, и бунты распространились на другие учебные заведения в Иль-де-Франс. Ну если одним вместо уроков можно крушить мебель и гонять по улицам учителей, то почему нельзя другим? Нехватка персонала, парт в классах или недостаток социальных работников и психологов – причины, только маскирующие вырвавшееся наружу недовольства. Недовольства чем? Даже не вопрос: прежде всего правилами. Поведения в школе, подчинения педагогам, необходимости учиться, сидеть смирно на уроках и так далее. То есть следовать нормам, прописанным другими, а значит - не для них. Природа такой исключенности из общих правил не только и даже не столько в недостатках воспитания нового поколения, какой бы буквой или знаком оно ни обозначалось.

Но европейские СМИ дружно назвали события "революцией зумеров". Молодые "революционеры" громят города, поджигают лицеи, избивают учителей от Лилля до Марселя. На 25 октября беспорядками были охвачены 1027 средних школ из 3700, уже задержаны около 5000 человек, преимущественно 15-18-летних вандалов. В Марселе они окружили и сожгли пожарную машину, которая прибыла тушить огонь у лицея, в Нанте дотла выгорел фасад лицея имени Нельсона Манделы. По Европе разлетелись кадры хроники, когда в Париже 59-летнего педагога лицея облили бензином и избили, как "зумеры" бросали камни и бутылки в полицию, получая в ответ силовики применяли слезоточивый газ и светошумовые гранаты. В Риме протестующие ворвались в Колизей, и потребовалось спецподразделение полиции для подавления беспорядков – в Италии уже задержали более 370 человек. Во Франции – более 1,3 тысячи, и для обеспечения безопасности действуют 70 тысяч полицейских и жандармов.

Что объединяет и, сразу отметим, революционизирует "зумеров" по всей Европе? Ведь вслед за французскими школьниками и студентами на улицы стала выходить и бельгийская молодежь. В минувшую субботу огромная толпа собралось в центре Брюсселя, чтобы принять участие в студенческих протестах. В Греции тысячи студентов и преподавателей требуют увеличить финансирование образования и сделать жилье доступнее, сообщает Politico. С лозунгами против коррупции в правительстве, нехватки рабочих мест и низкого уровня образования студенты выходили в Албании – беспорядки охватили центральную часть Тираны, и, по данным Reuters, демонстранты требовали отставки премьер-министра Эди Рамы, поджигали правительственные здания и банки, разбивали витрины магазинов и забрасывали камнями правоохранителей.

Отвечая на поставленный выше вопрос, нельзя не признать: "революционеров" объединяют горящие автомашины и мусорные баки на улицах, разбитые витрины и двери магазинов, полки с товарами, которые не охраняет никто… Такими особенностями мировоззрения, увы, обладает не только поколение, беснующееся на улицах Европы. Оно, это "мировоззрение", ничем не отличается от "мир хижинам – война дворцам" или от "грабь награбленное" и сопутствует любому катаклизму под флагом "революции" во все времена.

Но есть в этой панораме "революции школьников" и отдельная черта, отражающая специфическую особенность этого европейского катаклизма. Ее весьма убедительно подчеркивает канадский Global Research, обращая внимание на то, что "зумеровские" демонстрации во Франции, Бельгии, Испании и Италии все чаще перерастают в насилие, и при внимательном наблюдении за этим неизменно обнаруживаются одни и те же загадочные фигуры – молодые люди, одетые во все черное, с закрытыми масками лицами. Но кто такие эти участники "черных" уличных бойцов, откуда они берутся и почему представляют угрозу для общественных протестных движений?

"Речь идет о так называемых "черных блоках" (black blocs). Некоторые из этих групп намеренно провоцируют столкновения с полицией и занимаются вандализмом. Подобные сцены, как правило, приковывают к себе все внимание СМИ, из-за чего первоначальные требования протестующих отходят на второй план. Кто эти радикально настроенные активисты, откуда взялась их тактика и чего они надеются с ее помощью добиться?" – формулирует проблему издание.

Сразу оговоримся, "черный блок" – не движение и не организация, а особая тактика протеста: участники облачаются в одинаковую черную одежду и закрывают лица, чтобы их невозможно было опознать – это понятно даже слепому. При этом уровень организованности вполне заметен, хотя "в поле" нет ни "командиров", ни "взводов". Координация осуществляется через социальные сети и зашифрованные приложения. "Один из экспертов по безопасности сравнил их деятельность с оркестром, который настолько хорошо знает партитуру, что ему не нужен дирижер", – подмечают канадцы.

Уже подсчитано, что во Франции около 5000 активистов "черных блоков", представляющих наибольшую опасность. Их идеологическое ядро – внимание! – смыкается с недовольной молодежью из неблагополучных районов и тем самым создает серьезную проблему как для полиции, так и для самих протестных движений. Эта тактика не нова, она зародилась в 1970-х и 1980-х годах в рамках протестных движений в Италии и Западной Германии. Напомню: к концу 1970-х в Италии действовало около 177 ультралевых групп, таких как "Группы партизанских действий", "Пролетарские вооруженные ячейки", "Революционно-коммунистический комитет" и знаменитые "Красные бригады". А в ФРГ недовольная политикой правительства, поддерживающего ракетно-ядерные программы США и закон о чрезвычайном положении, молодежь основала "Фракцию Красной Армии", против строительства атомных электростанций и развертывания военных баз выступали первые зеленые, против Вьетнамской войны и ракетно-ядерной политики ФРГ выступали "Студенческое движение" и "Внепарламентская оппозиция" (APO). Тогда активисты занимали пустующие заводские здания, превращая их в "социальные центры", где они жили вместе и вели деятельность вне официальных институтов. Вот тогда-то, если власти принудительно выселяли их из этих помещений, на защиту приходили вооруженные молодые люди, одетые во все черное. Они отвергают политические партии, профсоюзы и другие массовые общественные движения и делают выбор в пользу спонтанного индивидуализма, саботажа и "образа жизни", основанного на сопротивлении.

Но это – прошлый век, хотя социальный протест и тогда, и сегодня имеет под собой перезревшее недовольство политикой правительства. Его стратегическая цель – через столкновение обнажить "истинное, жестокое лицо" государства и тем самым поставить под вопрос его легитимность.

Несмотря на варварские методы выражения этого протеста, он вполне закономерен. Десятилетия неолиберальной политики привели к эрозии социального государства. А развязанная из объективно империалистических потребностей Единой Европы война с Россией больнее всего ударила в молодежь. Сокращение инвестиций в образование, недоступное жилье, растущая безработица – среди молодежи в ЕС она составляет сейчас 15,5%, прямая угроза мобилизации на Drang nach Osten и откровенный "запах войны" в кабинетах европейских правительств вновь стали доминантой в умах молодежи, пишущей на плакатах: "У нас нет будущего". Даже в Швейцарии (страна даже не планирует вступать в ЕС), в газете Neue Zürcher Zeitung соглашаются, что картины ненависти и разрушения некоторыми леворадикальными и мародерствующими парнями из пригородов размывают то, чем на самом деле является панъевропейское протестное движение: молодежь больше всего страдает от "европейского недуга", застоя в Западной Европе, который усугубляется на фоне растущих долгов, старения населения и отставания в искусственном интеллекте. Финансировать образование и социальную сферу становится все труднее в связи с растущими пенсионными обязательствами и необходимостью увеличения расходов на вооружение. В борьбе за государственные средства мальчики чувствуют себя большими неудачниками.

Если упорный труд и учеба не гарантируют успех в жизни, человек становится полностью отчужденным, без связи с обществом, тогда и чувство ответственности перед социумом практически отсутствует. Это прямой путь к нигилистическому экстремизму, когда насилие и поджоги становятся способом выплеснуть гнев, вызванный отсутствием перспектив на будущее.

По словам Халида Бенхадду (Khalid Benhaddou), фламандского теолога, публициста и общественного деятеля мусульманского вероисповедания, чаще всего с таким ощущением живет прежде всего иммигрантская молодежь, что нисколько не удивительно. Она не верит в обещание, что упорный труд и учеба гарантируют успех в жизни. Чувствует себя совершенно отчужденной, без связи с обществом, а о чувстве ответственности перед социумом не стоит и говорить. В этой среде быстрее зарождается "нигилистический экстремизм".

Поэтому неудивительно, что за последние десятилетия французское государство утратило значительную часть своей легитимности в глазах молодого поколения. И 17% поддержки населения у Макрона, комендантский час и запреты на проведение демонстраций во Франции – симптомы этого глубокого кризиса легитимности. Поэтому пока демонстранты 17 октября в Париже выражали обеспокоенность ростом стоимости жизни, группы "черного блока" возводили баррикады и атаковали "символы капитализма" – офисы банка Qonto и рестораны McDonald’s. В тот день было разграблено и разрушено более трех тысяч магазинов. А историческое здание мэрии в Лиможе с ее 43-метровой колокольней, украшенной скульптурами, олицетворявшими главные ремесла – фарфор, эмаль, ткачество и сапожное дело, простояв полтора столетия, превратилось в пепел. Погромщикам не жаль! По словам мэра, это была не спонтанная акция, а хорошо спланированная операция: у участников группы были с собой фейерверки, пиротехнические снаряды и 200-килограммовый таран.

Отсюда и вывод: под маской, ставшей главной приметой "школьного" насилия на улицах европейских городов, вы обнаружите лицо иммигранта, готового отомстить стране пребывания за все более жесткую "горбушку хлеба" со стола социальной помощи, либо погромщика, совершающего насилие "ради забавы". Этот довольно рыхлый союз между новым "потерянным поколением", лишенным перспективы из-за умирающей под кличь "Бей Россию!" экономики ЕС и "оппортунистическими мародерами" из пригородов, создали хаос, в условиях которого это становилось возможным.

Вывод: чтобы положить конец насилию со стороны участников "школьных протестов", не достаточно репрессий, поскольку это лишь борьба с симптомами. Тут главное – восстановить общественное доверие к политическому классу. Причем не только во Франции. Однако в условиях нынешней политики жесткой экономии, проводимой в большинстве европейских стран и направленной на милитаризацию из-за "российской угрозы", происходит прямо противоположное. А значит социальное неравенство и разочарование продолжат расти, а доверие к политике – таять.