КРАСНЫЙ ЖЕЛТЫЙ ЗЕЛЕНЫЙ СИНИЙ
 Архив | Страны | Персоны | Каталог | Новости | Дискуссии | Анекдоты | Контакты | PDAFacebook  RSS  
 | ЦентрАзия | Афганистан | Казахстан | Кыргызстан | Таджикистан | Туркменистан | Узбекистан |
ЦентрАзия
  Новости и события
| 
Пятница, 23.04.2004
23:03  В Русско-Таджикском Славянском Университете Душанбе открыт Кабинет культуры Ирана
22:39  В Армении за подготовку государственного переворота арестован гражданин США
22:37  В Афгане погиб американский футболист, ушедший в армию чтобы отомстить за 09/11
19:43  3 киргизстанца и 1 казахстанец получили от 10 до 13 лет за попытку взорвать авиабазу США "Ганьси"
19:39  Туркменбаши уволил министров: образования (М.Сарыханова) и экономики и финансов (Я.Какалыева)
18:47  Иновещание на туркменском ТВ наладят российские и немецкие специалисты
17:03  Узбекистан: Журналист под угрозой за освещение борьбы с терроризмом

16:28  Пакистан захватил тонну морфия на границе с Афганистаном
15:50  Может ли ШОС защитить от террористов? Интервью 1-го зам. МИД России В.И.Трубникова
12:41  Прекратить "дезу"! От взрыва в КНДР погибло 150 человек
12:39  "Гундогар" - Аргументы и факты против Ниязова. Стоит ли ждать "до осени"?
12:23  Кулябцев переселяют в Карадум: там просторнее
12:14  Н.Назарбаева удостоили мантии... профессора Кембриджа
11:37  "Фигаро" - Realpolitik и права человека: демократия в ЦентрАзии... это бессмысленно
10:40  С.Ежков - Может ли режим Каримова быть бастионом на пути экстремизма?
10:31  Казахстан поймал в Каспии... три азербайджанских судна
10:30  "Вароруд" - Письмо из Сургута. Каково быть таджиком в Сибири
10:28  "Караван" - Казахстано-российская граница: дружеские... поборы
09:46  А если обидится? Узбеко-российскому бизнесмену А.Усманову не дали "порулить" англо-голландской металлургией
09:40  В северном Казахстане взяли банду, поставлявшую секс-рабынь в Израиль и Голландию
09:34  С.Шерматова - Крепче, чем "калашников". Путина, Назарбаева и Каримова связывает не просто дружба, а...
Архив
  © CentrAsiaВверх  
    ЦентрАзия   | 
Турфан – предбанник ада. Путевые заметки из Синьцзяна
09:33 23.04.2004

Турфан – предбанник ада

Есть места, с которыми человека связывает больше, нежели просто воспоминания или ностальгия. В них едва попадешь, сразу понимаешь, что очарован и околдован, а значит, обязательно приедешь сюда еще. Для меня одно из таких мест – Турфанская впадина в Синьцзяне. Впервые я случайно "свалился" в нее лет десять назад. И с тех пор стал завсегдатаем и почитателем. Не упуская ни одной возможности попасть сюда вновь.
Каждый раз Турфан приоткрывает мне какую-то новую, доселе скрываемую грань, позволяет узреть неведомую прежде страничку своей природы и истории, лукаво подсмеивается над моим самонадеянным невежеством. Думаю, что не будет особым нахальством, если я причислю эту огромную яму, затерявшуюся среди заоблачных гор в центре Азии, к одному из самых мистических мест планеты

Андрей МИХАЙЛОВ
Алматы

Кошмар Николая Рериха

"Почти все, кто изучал Центральную Азию, старались построить маршрут так, чтобы посетить Турфан". Это фраза одного из советских авторитетов в географии Эдуарда Мурзаева. Ему трудно возразить. Действительно, кто только тут не перебывал! Если поставить где-нибудь на въезде в Турфан мемориальную стелу с именами одних только отечественных исследователей, то на ней оказался бы рядом полный список действительных и почетных членов Русского Императорского географического общества, вписавших своими исследованиями Центральной Азии самую славную страницу в историю российской науки.

Но корифей не случайно утверждает, что в Турфан стремились не все, а "почти все". Думаю, что имелся в виду великий мистик, художник, исследователь и авантюрист Николай Рерих, знаменитая экспедиция которого приближалась к Турфанскому оазису со стороны Кашгара весной 1926 года.

А дело в том, что по всем признакам "Алтайско-Гималайская экспедиция" Рериха в эти места вообще-то не собиралась. Главной целью "Миссии западных буддистов" была столица Тибета, куда предполагалось проникнуть нетрадиционным путем – с Запада. Но власти, настороженно относившиеся к этому странному каравану из русских под американским флагом, завернули его – после нескольких месяцев "сидения" в Хотане – на Кашгар и далее, в Урумчи, чтобы вообще выдворить экспедицию за пределы Китая.

Понятно, что дорога, по которой по существу конвоировалась экспедиция, была для Рериха малоприятной и нервной. Нужно учитывать и то, что вместе с ним была вся семья, жена и сыновья. Потому-то хотелось побыстрее проскочить незапланированный участок и добраться до какой-нибудь определенности. Вот страничка дневника Рериха, которая прекрасно характеризует состояние "неутомимого исследователя Центральной Азии" в этот момент: "...лежит Турфан, и из его девятисотфутовой ямы пышет жар. Как легко себе представить, что летом в Турфане даже местные люди умирают от жары".

В этой фразе сплошные преувеличения. И яма в два раза больше, чем истинная глубина Турфанской впадины. И местные люди унижены до состояния случайных слабаков. Хотя жара в Турфане действительно аномальная.

Аномалия (апофеоз Роборовского)

Особенности впадины заповеданы самой природой. Географические контрасты, которые встречаются здесь, могут быть причислены к самым рекордным на Земле.

Во-первых, перепады высот. Турфанская впадина – вторая по глубине в Азии (и в мире) после ямины Мертвого моря. Впервые "высоту" ее дна, относительно уреза Мирового океана, в 1894 году определил ученик Пржевальского – Роборовский, устроивший тут, в кишлаке Люкчун, постоянную метеостанцию. Получилось, что впадина лежит на 130 метров (плюс-минус 30) ниже уровня моря. И это был географический фурор, даже самые смелые теоретики землеведения не предполагали, что среди высочайших гор планеты может оказаться такое понижение.

Действительно, даже ближайшие горы, окружающие Турфанскую впадину, такие как покрытый вечным льдом массив Богдо-ула, вздымаются ввысь на пять с половиной километров. И это немаловажное отличие от Мертвого моря – утесы Иудейской пустыни и Моава не превышают 300–400 метров абсолютной высоты.

Второе открытие Роборовского состояло в научном измерении местной жары, которой так боялся Рерих. Оказалось, плюс 48 градусов в тени и плюс 64 на солнце. Если учесть, что температура зимних месяцев падает тут до минус 20, то это существенно дополнит термическую характеристику впадины. К этому нужно еще добавить знаменитые ветра (на них я остановлюсь ниже), сдувающие караваны.

Обручев, прошедший вскоре после Роборовского, ознакомившись с результатами исследований метеостанции, с рабочим пафосом первооткрывателя воскликнул: "Температура летних месяцев оказалась наибольшей в Азии и приравнивается к температуре в пустыне Сахара... В самом центре материка оказался особый центр термической энергии!".

P.S. Современные исследования подтвердили вычисления Роборовского. Ныне на картах отметка Турфанской впадины – минус 154 метра относительно уровня моря. Интересно, что до ближайшего моря отсюда не менее 2000 километров по прямой. Что до максимально зафиксированной температуры, то значение поднялось до плюс 48,9 градуса.

Мертвое болото

Как и впадина Мертвого моря, самое низменное пространство Турфанской впадины занято водой. Вернее, рассолом, в котором количество соли и воды примерно одинаково. Озеро Айдин (Лунное), хотя и называется озером, по сути типичное болото. Средняя его глубина не превышает и метра. Недаром у него есть еще одно, более точное название – солончак Баджанте.

Летом, когда температура рассола разогревается до 50 градусов и выше, тут можно запросто пастеризовать огурцы. Но огурцы на берегу не растут, тут вообще ничего не растет. И даже непонятно, где кончается суша и начинается само озеро. Зато недавно выяснилось, что глубже, под толщей озера Айдин, скрывается озеро из нефти.

В отличие от Мертвого моря, солончак Баджанте обитаем. В полнолуние его берега оглашаются протяжным и тоскливым воем, способным заморозить кровь у каждого случайного прохожего. Это песнь Боджи – джина, хозяина соленого болота. Заклятый жить в топком рассоле за какую-то провинность, он освободится лишь тогда, когда его полюбит чистая и прекрасная девушка. Но местные девушки лунными ночами на берега Лунного озера не ходят – у них много других забот. Иногда послушать вой заезжают западные туристки, но и они не способны снять чары – не подходят под условия. И нет у несчастного Боджи никаких шансов избавиться от заклятия.

Дети подземелий

Дурная слава турфанской жары была хорошо известна китайцам задолго до появления наших исследователей. Вот выдержка из донесения одного из китайских сановников Х века Ван Янди: "В самую знойную пору года жители удаляются в подземелья. Птицы усаживаются тогда стаями по берегам рек, и если случаем вздумают полететь, то, как бы обожженные солнцем, падают и ломают себе крылья".

Про глупых птиц не знаю, но о подземельях Турфана готов поговорить особо, ибо это одно из величайших чудес чудообильного Китая. Безжизненная черная пустыня, лежащая между горными бортами котловины и зелеными оазисами, испещрена рукотворными норами, угадать их наличие можно только по кучкам грунта, этаким гигантским "кротовинам". Эти пещеры – не что иное, как кяризы, подземные каналы, широко распространенные на далеком Западе – в Персии. Их обнаружение тут, за тысячи километров к востоку, привело некоторых исследователей к мысли о "персидском следе" в истории Турфана.

Мало где на Земле столь явно можно увидеть грань между Жизнью и Смертью. Буйная и яркая зелень полей и виноградников, и через несколько метров абсолютно безжизненная и безнадежная каменная пустыня (западнее – такая называется "гаммада"). Лишь кладбища обреченно зияют "по ту сторону" границы. Да ажурные саманные сушилки, в которых "дозревает" зеленый турфанский кишмиш, не боятся перейти грань.

Жизнь человеческая, она ведь сплошной парадокс. И в том месте, где, казалось бы, смерть наложила табу на любые ее проявления, она взяла да и расцвела пышным цветом вопреки всему. Породив длинную и насыщенную историю, самобытную и оригинальную культуру. Возделанная "территория смерти" принесла такие плоды, которым могут лишь завидовать куда более благополучные и тепличные земли.

Основа же этой экстремальной жизни – кяриз. Рукотворный подземный канал, идею которого, как полагают, и принесли сюда по Шелковому пути древние иранцы.

"Карыси – сооружения столь же изумительные по своей громадности, сколько и по смелости замысла" – с этим утверждением Грум-Гржимайло трудно не согласиться.

По существу, кяриз – это горизонтальный колодец, который начинают прокладывать от будущего поля к водоносным слоям, расположенным у подножья гор, иногда за 5–7 километров. Горизонтальная штольня постепенно заглубляется в "пьедестал" гор, и строители оказываются порой на глубине ста и более метров от поверхности.

Сегодня, как и тысячи лет назад, кяризное орошение является основным источником воды для полей турфанлыков. Более тысячи подземных каналов имеют общую протяженность 2500 километров, и это действительно достойно восхищения. Недаром кяризы сравнивают с Великой Стеной. Еще неизвестно, что потребовало больших усилий и принесло больше пользы создателям.

Кяризы – достопримечательность Турфана, посмотреть их непременно завозят всех туристов, путешествующих по модному ныне маршруту Шелкового пути. Специально для этого тут недавно появился новый аттракцион – "кяриз для интуристов". Этакое вылизанное и комфортабельное заведение, за вход в которое нужно, разумеется, платить. По забетонированной штольне течет кристально чистая артезианская вода, которую можно даже пить.

К настоящим кяризам это рафинированное чудо имеет такое же отношение, как трясущийся домашний мопс в подгузнике к степному волку. Чтобы попасть в настоящий, нужно только свернуть с торной туристической тропы на поле, где прямо из-под земли торчат макушки стройных серебристых тополей. Тополя растут в провалах, образованных рухнувшими сводами старых кяризов.

Через такой провал можно спуститься вниз. Внизу бархатистый полумрак, слабое журчание и прохлада. Вода далека от той хрустальной свежести, что в презентационной модели – оно и понятно, течет-то по глине. В кяризе приятно оказаться в самую-самую знаменитую жару, и, быть может, это-то и стало основой легенд о спасении жителей в пещерах. Тут редко бывают посторонние.

Свет из пещер

Впрочем, "пещерная жизнь" не заканчивается здесь в прохладных кяризах. Гористые лессовые "стены" котловины испещрены рукотворными норами древних монастырей. Давным-давно отжившие свое и оставленные духовными обитателями, эти обители последователей Будды, Мани и Нестора продолжают излучать тонкую, но ощутимую энергию, которой вполне реально можно врачевать исхлестанные нервы современного человека. И не только "заряженность" самих пещер, но и харизма окружения влияют на пришельца. Не знаю, по каким признакам выбирали монахи места для монастырей, но то, что они строили их в особых сакральных точках с сильной "энергетикой", – несомненно.

Большинство пещерных монастырей Турфана (да и всего Западного Китая) – это темные полуобвалившиеся дыры в лессовых обрывах. И лишь немногие исхитрились сохранить часть своего изначального великолепия. В Турфане наиболее знаменит комплекс Бейзеклик в Огнедышащих горах. Потрясение от какого-то необъяснимого "космического" влияния, которое испытываешь в этом месте – обычная составляющая каждого визита сюда. Вид, открывающийся из пещер, а равно тот, который подхватывает все твое существо по выходе на обширную террасу, завораживает своей глубиной и силой. Здесь сразу забываешь о наличии внешнего мира, отсюда не хочется никуда уходить. Что и говорить, умели монахи выбирать места для ненавязчивого уединения и спокойного постижения сути сущего.

Как и все прочие буддийские монастыри Синьцзяна ("пещеры тысячи Будд"), Бейзеклик сильно пострадал во время "дунганского восстания" в середине XIX века. Когда мусульманские "иконоборцы" сдирали со стен штукатурку с фресками и разбивали скульптуры. Много ценностей утекло за границу стараниями таких именитых исследователей, как Грюнведель и Стейн, – теперь они украшают европейские музеи. Не прошли мимо и апологеты "культурной революции". Следы религиозного фанатизма, революционного невежества и ученого варварства хорошо видны и сегодня: исцарапанные лики святых, зияющие на месте похищенных фрагментов дыры, закопченные своды. На фоне этого не иначе как защитой свыше можно объяснить то, что в 77 пещерах Бейзеклика сохранилось 1000 квадратных метров фресок, самые ранние из которых дошли до нас аж с IV века!

И несмотря на то, что сохранившееся – капля в море от былого богатства, даже оставшееся способно "работать" и воздействовать сконцентрированной внутри себя энергией еще на многие поколения случайных и неслучайных посетителей. Хотя теперь появилась другая опасность – чрезмерная музеефикация комплекса. Пещеры закрыты дверями и большинство из них все время на замке, да и суета тут иногда бывает изрядная. Потому сюда лучше приезжать во внесезонье, когда посетителей нет, а служителям лень спускаться к пещерам и они благодушно предоставляют тебя самому себе и окружающему.

Как тут не вспомнить нашего путешественника Грум-Гржимайло, открывшего Бейзеклик миру: "Живопись, замечательная яркостью и свежестью своих красок, алебастровая штукатурка и даже деревянный переплет – все это сохранилось здесь так хорошо, точно еще недавно в монастыре кипела жизнь и отправлялись богослужения!"

Огнедышащие горы

Несмотря на свое грозное название, невысокая горная гряда, ограничивающая Турфанскую впадину с севера, наиболее живое место во всех окрестностях. Недаром именно тут, во чреве этих гор, вырыта большая часть пещерных обителей. Но протекающие сквозь Огнедышащие горы – Хояншань реки, такие как Муртук, оживляют лишь самые днища каньонов. Верхушки же гор полностью оправдывают свое название.

Кстати, название это можно причислить к "литературным" топонимам. Горы были красочно описаны в классическом романе "Путешествие на Запад", в котором достаточно вольно описывается реальное странствие за текстами буддийского канона в Индию знаменитого танского монаха Сюаньцзаня. Преподобный встречал на пути множество препятствий. Одно из них – горы Хояншань, преградившие путь за священными книгами. Чтобы пройти их, Сюаньцзаню пришлось трижды добывать благотворный "банановый ветер".

В память о путешествии Сюаньцзаня (скорее литературного, нежели реального) и его спутников (среди которых самым умным был ушлый обезьянин) ниже монастыря для туристов соорудили целый мемориальный комплекс – с глиняными фигурами героев романа.

Но самое интересное, что жизнь в Огнедышащих горах продолжается и доселе. Немного далее на восток, в следующем ущелье, расположилось самое живописное и таинственное селение во всем Турфанском оазисе (вернее, из всех оазисов) – Туюк-мазар. Выше кишлака – обширное старое кладбище, раскинувшееся вокруг мавзолея какого-то местного святого. И непонятно, что рядом с чем – кладбище у кишлака или кишлак у кладбища.

Несмотря на такое соседство, местные сельчане мало отличаются от всех прочих уйгуров-турфанлыков. Жизнь их – типовая "глиняная книга" обитателей здешних мест. Рождение в глиняной сакле – работа на глинистой ниве – смерть и упокоение в глиняной же могиле. (Но сами они, вопреки всему, живые и жизнелюбивые!)

Кстати, символом местного благосостояния может по праву назваться ажурная глиняная сушилка для знаменитого турфанского кишмиша. (Об этом винограде и о многом другом я расскажу в следующий раз).

Часть 2-я

Турфан - предбанник ада

Впадина Турфана родит лучший виноград Поднебесной. Виноград, знаменитый зеленый кишмиш – визитка и предмет гордости жителей здешних оазисов. Аромат и вкус его не теряется даже в засушенном состоянии. Именно таким и расходится он отсюда по всей стране. А еще – в виде знаменитых турфанских вин. Говорят, что виноделие процветало в Турфане особенно ярко до появления неистовых борцов с алкоголем – всадников Пророка. В те времена славу Турфана составляли не только вина, но еще и женщины. Терпкое вино и сладкие пери – ну разве можно найти сочетание более будоражащее и манящее? Наверное, еще и поэтому редко кто из путешественников проезжал оазис не задерживаясь

Яма. Мечта путешественника

"Жители Турфана, а особенно женщины, известны своими легкими нравами... Браки как легко заключаются, так легко и расторгаются... Приезжие даже на время женятся на турфанлычках".

Это наблюдение Богоявленского свидетельствует, что, несмотря на то, что традиции виноделия к ХIХ веку были в основном утрачены, следствия былого винолюбия во многом сохранились. Говорят, что когда один из эфемерных мусульманских правителей Кашгарии, распространив свою власть на Турфан, решил покончить с "разнузданностью нравов", то все жители, как один, во главе с самыми почтенными старцами, пали пред ним на колени и выпросили-таки дозволения "жить по-старому".

По своему облику уйгуры Турфана отличаются от уйгуров Кашгара или Хотана. Близость к "застенному" Китаю накладывает определенный отпечаток на все, в том числе и на антропометрические характеристики.

Впервые Турфан стал частью Поднебесной еще в Ханьские времена, более двух тысячелетий назад. В 108 году до нашей эры, при знаменитом императоре У-ди, его полководец Ли Гуан-ли, в погоне за гуннами впервые подчинил империи Западный Край. И хотя статус этот в дальнейшем неоднократно менялся, даже во времена поздней Циньской империи Пекин выделял местных за лояльность своей власти и даже награждал иных титулами князей – "ванов".

Жители Турфана вообще всегда отличались терпимостью к пришлым. И даже больше. Известно, что в более поздние времена в Турфане существовала большая колония купцов, подданных Российской империи. А у одного из местных властителей-беков была даже русская жена. Дочь старовера (староверы в поисках своего Беловодья все время сновали через оазис туда-сюда), похищенная у отца, она очень скоро осознала все плюсы своего насильственного замужества и, незаметно завладев мужем-похитителем, властвовала над областью, подобно легендарной Роксолане при турецком султане Сулеймане Первом.

В общем, жилось в Турфане хотя и сложно, но весело. И то, что в разряд ветхозаветных сказаний перешла отнюдь не эта веселость, а лишь борьба с ней, – говорит обо многом.

Дела бесовские

С юго-запада Турфанская впадина ограничена оригинальной горной системой, состоящей из циклопических барханов. Кто видел наш знаменитый Поющий бархан на Или, может понять, что это такое, если вообразит, что подобные песчаные горы высотой свыше 200 метров тянутся тут более чем на 50 километров.

По словам Роборовского, местные жители были убеждены, что под песком – развалины города, который Всевышний покарал за ту самую знаменитую "разнузданность нравов". Но если из Содома спаслась (почти полностью) семья боголюбивого Лота, то из этого поселения в Турфане уцелел лишь один праведный учитель. По наущению ангела праведник, пока с неба сыпал песок, бегал вокруг своего посоха, все время вытягивая его вверх. (И каково было ему наутро, когда бедолага понял, что учить-то ему больше некого!)

Рассказы о чудовищных ветрах и их ужасных последствиях вообще очень характерны для Западного Китая, этого природного заповедника бурь. Еще одно зловещее место расположено недалеко – по пути из Турфана в Хами. Это известная Долина Бесов. Ветра тут налетали так неожиданно и с такой яростью, что люди почти перестали пользоваться прямоезжей дорогой, проложенной по дну Долины. Рассказывают:

"В начале Х1Х века по этой дороге шел казенный караван из Пекина, везший серебро в Восточный Туркестан; его сопровождали войско и чиновники. Поднялась страшная буря и разметала весь караван; посланные на поиски отряды не нашли никаких следов."

Понятно, что живо интересовавший китайскую общественность вопрос: куда делись деньги, предназначенные для выплаты жалованья войску, по обыкновению, повис в воздухе. Спросить было не у кого. Но ответить кто-то был обязан. Китайцы вышли из затруднения остроумно и своеобразно. Чтобы неповадно было творить такие непотребства впредь, была наказана... сама дорога. По традиции ее били палками, после чего закидали все колодцы, разрушили станции и запретили движение караванов. Основной путь переместился под защиту гор. Но и он был не многим безопаснее. Тут тоже во время бурь пропадали и отдельные всадники, и целые обозы.

Все это позволило другому нашему первооткрывателю, известному путешественнику Грум-Гржимайло воскликнуть с пафосом: "Нет, кажется, в Центральной Азии другой местности, которая пользовалась бы такой дурной репутацией, как эта часть Гобийской пустыни!"

(И он был не совсем прав – мест таких в этой части Азии было еще предостаточно!)

Вой волчицы

С Турфаном вообще связано великое множество легенд и сказаний. Например, интересная для нас история о происхождении тюрков. В ней так тонко переплетаются миф и реальная история, что не поймешь, где кончается вымысел и начинается истина.

Ведь именно тут, "в горах к северу от Турфана" (уж не Богдо-ула ли?) жила та самая волчица, которая вскормила найденного мальчика, последнего уцелевшего из целого племени. Враги, обрубив ему предварительно руки и ноги, бросили малого умирать в болоте (уж, не солончак ли Боджанте?). А волчица нашла и вскормила. Чтобы позже зачать от своего выкормыша чудесное потомство. И родить десять сыновей, которые и стали прародителями нового племени.

Возмужав, сыновья волчицы спустились с гор в Турфан и взяли себе в жены местных девушек. Союз этот знаменателен тем, что в конечном итоге он-то и дал начало всем тюркским народам.

Но в те времена до триумфа пантюркизма было еще далеко. Главной задачей момента было выживание. Потому-то один из братьев, Ашина, ставший вождем и давший племени свое имя, постоянно перемещался – то уводя сородичей к Алтаю, то возвращая сюда, к Гаочану, где властвовали алчные жужане (жуань-жуане), ужиться с которыми ашины никак не могли.

Во время очередной откочевки на Алтай племя и приняло имя тюрков. Это произошло после 460 года. А спустя сто лет, окрепшее и возросшее, в ходе кровопролитной войны 551 –555 годов, племя тюрков уничтожило своих исконных врагов – жужан и явило миру одно из обширнейших государств того времени – Тюркский каганат.

На руинах Гаочана

Развалины древних городов Турфанского оазиса поражают своей масштабностью и сохранностью.

Гаочан (Кочо – Турфан) – город, известный с I века до н. э. В 627 году тут побывал знаменитый китайский пилигрим Сюань Цзан. В одной из глав своей знаменитой книги о столице Югуристана – Каракоче упоминает и Марко Поло. Но с XIV века город, название которого под влиянием ислама трансформировалось в Кара-ходжа, лежит в развалинах.

Несмотря на минувшие пять столетий, остатки славной столицы древнего царства поражают посетителей сегодня не меньше (а может, даже и больше!), чем во времена апофеоза. Дома, в которых сохранились не только стены, но и своды, улицы, дворцы и храмы – все это поддается идентификации, несмотря на то, что единственным строительным материалом в этих местах тысячелетиями была одна лишь глина.

В местном храме Дофо (Большого Будды) сохранился даже алтарь и кафедра, с которой, по преданию, проповедовал монах-странник Сюань Цзан.

Первые европейцы, проникшие в Турфан лишь ближе к концу прошлого столетия, застали тут еще остатки скульптур и фресок. Среди этих первых путешественников, на которых руины Гаочана произвели сильное впечатление, нужно назвать российских исследователей Центральной Азии – Грум-Гржимайло, Роборовского, Обручева, Ольденбурга, Клеменца. Двум последним принадлежит приоритет в археологическом изучении памятников древнего Турфана. В том числе и Гаочана. Не случайно предметы из первых раскопок в оазисе оказались среди ценнейших экспонатов "Турфанской коллекции" Эрмитажа.

Интересно и то, что сюда, на руины Кара-ходжи, отправил по своим следам своих героев-кладоискателей Владимир Афанасьевич Обручев – ученый и писатель. Два его романа – "Плутония" и "Земля Санникова" вошли в золотой фонд советской фантастики. На них воспитывались целые поколения романтиков, в их числе и автор этих строк.

Третий роман Обручева, "В дебрях Центральной Азии", хотя и не столь известен, но не менее интересен. Потому что события в нем разворачиваются на фоне тех мест, многие из которых Обручев посетил, участвуя в потанинской экспедиции 1893–1894 годов. Одна из глав посвящена как раз-таки раскопкам в Кара-ходже, куда герои попали в составе некоей немецкой экспедиции.

Развалины Гаочана столь обширны, что обойти их полностью невозможно и за день. Впрочем, по бывшим улицам бывшего города проторены дороги, по которым ходит местный городской транспорт, перевозя туристов. Наиболее популярны крытые ослиные повозки. Куда вместе с вами набивается куча сопровождающих – "водитель", его помощник, гид, кондуктор и еще пара непонятных личностей, цели которых, впрочем, выясняются вскоре, как только из сумок достаются местные сувениры и "настоящие антики", которые, конечно же, "только для вас". В этом отношении куда спокойнее ездить верблюдом – по крайней мере, между горбами второму человеку уже не вместиться, а верблюдовожатый идет где-то впереди и внизу.

Впрочем, людность руин сильно зависит от сезона. Поздней осенью, к примеру, мы с моей спутницей были единственными посетителями памятника за целый день. Интересно, что в "мертвый сезон" мертвый город великодушно отдан на откуп местным женщинам. Они в это время и возницы и продавщицы сувениров. В сезон же, когда туристов много, работают лишь представители мужественного пола. Какая трогательная забота о женах и дочерях!

Астана – глиняный пасынок Гаочана

На территории древних развалин ныне никто не живет. Кроме духов, джиннов и призраков. А вот с другой стороны руин Гаочана – дома окрестных дехкан современного кишлака Кара-ходжа лепятся прямо к городским стенам. Более того, толстый глиняный вал крепостной стены мертвого города чернеет пещерами и норами, прорытыми в фортификационном дувале Гаочана. Здесь содержится скот и находятся подсобные помещения. Как это типично для Азии – такое мистическое соседство живого и давно ушедшего, такое ненавязчивое проникновение в глубь древних напластований, такое простое и ненавязчивое продолжение, казалось бы, давным-давно закончившейся истории.

"В селе Кара-ходжа... ни один из поселян не имел двух приличных комнат, которые мог бы освободить для приезжих. Нам пришлось пойти в соседнее село Астана на другом берегу реки... Устройство фанз отличалось от китайских отсутствием кана, который заменялся небольшим возвышением глиняного пола. На нем таранчи раскладывают на ночь ковры или тонкие ватные матрасики своих постелей."

Это из обручевских "Дебрей Центральной Азии", книги, основанной на собственных впечатлениях автора столетней давности. Но в принципе, если зайти в любую современную мазанку, поймешь, что изменилось мало. Хотя теперь в каждом доме есть телевизор, культовым центром все равно остается "возвышение глиняного пола". Этакий универсальный подиум и для дастархана, и для стряпанья пищи, и для приготовления уроков младшими, и для отдыха семьи.

Кара-ходжа – типичное поселение "глиняного пояса". Все, что тут строится, – из глины. И дома, и сараи, и даже дворовые сортиры. Плюс сушилки для винограда – на крышах домов или на окраинах кишлаков. Иногда ими украшены все верхушки холмов окрестной пустыни. И, конечно же, кладбища, которые зачастую выглядят продолжением естественного ландшафта.

Тонкая лессовая пыль, которую постоянно несут из пустыни ветра и подымают проезжающие по ближайшей улице автомашины, сопровождает человека всю жизнь. Дожди – редкость, особенно летом, и оттого все покрыто тонким, сглаживающим краски слоем белесоватой пудры. Пресловутая "пыль веков" – это для иных мест метафора, для Турфана – данность.

Не случайно здесь все так мало меняется с течением времени. Климат Турфана – лучший консервант. Свежи руины Гаочана, хотя город оставлен людьми в XIV веке. Другой древний город, великолепный Джаохэ – Яр-хото, также радует сохранностью своих развалин, которым уже пятая сотня лет. Кладбище Астана – так это вообще природный запасник артефактов. Мумии, ткани и книги, положенные в подземные склепы почти две тысячи лет назад, великолепно сохранились до наших дней.

Лоза из Пекла

"Турфан замечателен по отменному вкусу винограда..." – писал Валиханов, никогда тут не бывавший и знакомый с этим виноградом понаслышке. Свидетельствую – воистину так!

Виноградниками в Турфане занято все свободное пространство. В каждом садике и дворике лозы образуют подобие беседок – будь то частный дом местного дехканина, представительство власти или отель международного класса. Кстати, в сезон в этих виноградниках при отелях часто устраиваются своеобразные концерты традиционной уйгурской музыки и танца. И надо сказать, что резные листья и янтарные грозди – это лучший фон для певучей уйгурской души.

Но самые протяженные посадки протянулись по обеим сторонам одной из центральных улиц города Турфан – Виноградной аллеи. И проезжая часть, и оба тротуара похожи на зеленые тоннели. Этот виноградник тянется на несколько километров! Осенью, когда созревают плоды, местные юноши залазят на кузова и крыши грузовиков и срезают самые тяжелые грозди для своих волооких подружек.

С виноградом вообще-то во многом связан весь календарь турфанлыков. В суровом местном климате его приходится укрывать каждую осень и вновь подымать весной. Лоза, как мало какое иное культурное растение, требует по отношению к себе внимания и культуры. Лозу нужно чувствовать душой – только тогда она ответит сторицей.

Самый характерный элемент местной архитектуры – двухэтажные саманные строения с ажурной выкладкой на втором этаже. Это сушилки, где собранные грозди развешивают на специальных деревянных вешалках. Остальное делает сухой и жаркий воздух. Готовые кишмишины сами отлетают от кистей и падают на гладкий глиняный пол. Остается только подмести их и упаковать в мешки.

Зимой, когда лоза спит, укрытая землей, виноградари продолжают бодрствовать. Возле каждого дома, в каждом дворе сидят женщины и перебирают вручную сушеный виноград. Этот знаменитый зеленый кишмиш из Турфана можно встретить на базарах по всему Китаю. Знатоки сравнивают его с калифорнийским изюмом. Если учесть, что львиная доля американских товаров давно имеет китайское происхождение, то почему бы и нет.

Грядущее

Но неправильно будет думать, что все в Турфанском оазисе застыло под пылью и утешилось в таком состоянии. Чтобы опровергнуть это мнение, достаточно посмотреть на сам город Турфан – крохотный (по китайским меркам) "райцентр", имеющий, однако, не только сотовую связь, но и три канала собственного телевидения.

Особенно разительны перемены, если наблюдать их через увеличительное стекло времени. Когда 10 лет назад я впервые попал сюда, городок действительно мало чем отличался от прочих оазисов котловины. Полусонный, пыльный, патриархально спокойный. Днем жизнь концентрировалась вокруг главного рынка, плавно переходя к "вечернему базару". По ночам в поисках прохлады многие турфанцы вытаскивали свои кровати на плоские крыши мазанок. Под звезды и баюкающий шелест тополей...

Ныне, как и все прочие города Синьцзяна, Турфан стал винтиком в сложном механизме китайской Реформы. А потому темпы, с которыми все меняется, таковы, что через год уже невозможно отыскать знакомого уголка и определиться на известных улицах. Реформа не только волшебным образом оживляет все закоулки огромной страны, но, увы, ведет к стремительному исчезновению той особой патриархальной прелести, которой так влекут китаефила тихие уголки Поднебесной. Остается только надеяться, что даже самая успешная реформа последних лет не сможет до конца сломать всех традиций самого древнего из ныне живущих государств. И Китай останется Китаем, а Турфан останется Турфаном.

№5 и 7, за апрель 2004

Источник - Континент
Постоянный адрес статьи - https://centrasia.org/newsA.php?st=1082698380
Новости Казахстана
- Рабочий график главы государства
- Рабочий график первого президента
- Вопрос занятости имеет первостепенное значение - А. Мамин
- Премьер-Министр РК А. Мамин поручил обеспечить качественное проведение ЕНТ с соблюдением санитарных требований
- Постановление Правительства Республики Казахстан от 30 мая 2020 года №338
- В Сенате обсудили проект Кодекса "О здоровье народа и системе здравоохранения"
- Кадровые перестановки
- Состоялась отчетная встреча Министра индустрии и инфраструктурного развития РК перед населением
- Аппаратное совещание состоялось в Министерстве обороны
- Строительство комплекса "Байтерек" на Байконуре может начаться в конце 2020 года
 Перейти на версию с фреймами
  © CentrAsiaВверх