КРАСНЫЙ ЖЕЛТЫЙ ЗЕЛЕНЫЙ СИНИЙ
 Архив | Страны | Персоны | Каталог | Новости | Дискуссии | Анекдоты | Контакты | PDAFacebook  RSS  
 | ЦентрАзия | Афганистан | Казахстан | Кыргызстан | Таджикистан | Туркменистан | Узбекистан |
ЦентрАзия
  Новости и события
| 
Пятница, 17.04.2015
21:59  О роли Узбекистана в Великой Отечественной расскажут школьникам на особом уроке
20:58  Казахстан. Более 15 тыс человек были эвакуированы в связи с паводками в регионах страны
19:23  Мигранты - новые варвары Рима, - Акиф Эмре
19:15  На Украину прибыли 300 американских солдат-"инструкторов"
19:09  Тропою грома. История жизни и смерти последнего кыргызского хана, - О.Ибраимов
19:07  Спецпредставителем ЕС по Центральной Азии назначен словак Петер Бурян
19:02  Мэр Душанбе Убайдуллоев, одновременно, избран спикером сената Таджикистана

18:55  Ключ к миру в Афганистане - в стабильном нейтралитете, - Ашок Мехта
18:52  Эренак бек. Государственный и политический руководитель кыргызов Южной Сибири XVII-XVIII вв., - О.Каратаев
18:47  В Бишкеке 22/04 откроется первый в ЦА Музей Воды (анонс)
18:20  Гнусный американо-румынский блокбастер "Номер 44" сняли с проката и в Казахстане
18:19  Молчаливо кричащий соблазн. В Алматы стартовала Казахстанская неделя моды (фото)
15:29  Китай вложит в иранскую нефть 60 миллиардов евро
15:25  В Казахстане "наркоман на Porsche" с российским гражданством Осмаев, убивший в ДТП полицейского, получил 1 год колонии-поселения
15:16  Бросался с ножом на милиционеров. "Главного хизбутчика" Кыргызстана Джумабаева осудили на 6 лет
15:13  Не надо лохматить бабушку! В Китае на 7 лет посадили 71-летнюю журналистку-оппозиционерку Гао Ю
15:05  Азербайджан и Турция: куда ведет депрессивная тропа TANAP? - С.Тарасов
14:56  Стройка.kg. Дом на футбольном поле, - А.Бенгард
14:54  МВД КР вскрыло злоупотребления и мошенничества в "Кыргызпочтасы"
14:49  Продуктовый пинг-понг. Россия и Казахстан продолжают обмениваться "любезностями", - О.Шишанова
14:39  Будда – предок казахов. Новые достижения каз-хисторической науки, - М.Хегай
14:37  Спецоперация на улице Дигнаяс. В Риге обезвредили 4-х казахстанцев, взявших в зложники семью
14:32  Бандеровская УПА публично взяла на себя ответственность за убийства Бузины и Калашникова
09:56  Россия нагоняет "халифатский" страх на Туркменистан?
09:52  Почему Россия направляет в Центральную Азию дополнительные войска, - Stratfor
09:50  В Узбекистане из саранчи будут делать... корма для животных по челябинской технологии
09:16  Странные сигналы из космоса - темная материя пытается выйти на связь с Землей? - Il Giornale
09:12  Китайцы прокачают российские С-400 в "Хунци". Продав противоракетные системы, Москва получит серьезного конкурента
09:03  Основатель государственности вправе быть лидером нации (ответ на статью Х.Бахтиер), - К.Вохидов
08:53  Сомони - сдох. В Таджикистане НацБанк остановил работу всех "обменников"
08:38  Жить по лжи? Варшавский слет-инструктаж ЦА-"оппозиции" - Талгат Ибраев
08:35  КазВыборы 2015: Поражение оппозиции и обновленная команда,- Азамат Ибраев
08:34  Праздник Победы не испортишь, - Азамат Ибраев
08:28  На Украине убита еще одна журналистка: главред "Нетешинского вестника" Ольга Мороз
00:25  Писатель из Кыргызстана Владимир Михайлов-Лидский стал лауреатом международного литературного конкурса "Русская премия"
00:22  Кто такая "Центерра" для Киргизии и с чем ее едят? - 24kg
00:12  Развалить, чтобы подняться: США против Саудовской Аравии, - С.Цатурян
00:09  За что погибла "небесная сотня"? Кому сегодня нужна пресловутая евроассоциация Украины, - "СП"
Четверг, 16.04.2015
22:09  Карабахская боль. Ответственность элит за свои народы, - Милана Горенштейн
21:45  Киев грозит притащить кремлевского снайпера Суркова в международный суд
20:49  Елбасы и Эрдоган подписали в Астане 19 соглашений на сумму более $800 млн
20:31  Немцы работают палачами в тюрьмах "Исламского государства" в Сирии, - Suddeutsche Zeitung
20:28  Два узбека и киргиз вошли в состав сборной Украины по боксу
20:26  Китай подпишет с Пакистаном контракты на 50 миллиардов долларов
20:18  Депутат КырПарламента Зулпукаров скрывал свое участие в групповом изнасиловании. Из скромности...?
20:16  Куда пропали 48 тонн золота из "Кумтора"? - Абай Алыкулов
20:06  Россия, Иран и ракеты: проблема С-300, - National Interest
20:02  Война Китая и России за ресурсы Казахстана, - Sankei Shimbun
18:57  Как демонстранты "переместили" Канибадам из Узбекистана в Таджикистан. 1925 год. История, - Акмал Маннонов
18:50  Сложно запретить клоунам баллотироваться в президенты Казахстана, - Д.Ашимбаев
18:40  ЦРУ ликвидировало Мэрилин Монро из-за шпионажа для "коммунистов"? Новые факты
Архив
  © CentrAsiaВверх  
    Кыргызстан   | 
Тропою грома. История жизни и смерти последнего кыргызского хана, - О.Ибраимов
19:09 17.04.2015

Бири кетти Алтайга,

Бири кетти Кангайга,

Бири кетти Эренге,

Дагы бири түшүп кетти тереңге…

Из эпоса "Манас"1

Никто не знает точную дату его рождения. Известно только, что это было скорее в году 1913-м, в седьмом месяце лунного календаря, под вечер, в горах Памиро-Алая, называемых по-кыргызски Сарыкол. По дошедшим до нас сведениям, в тот день была большая сутолока; жена Джапаркул минбаши2 по имени Апида уже третьи сутки мучилась в родовых схватках, стонала, кричала, то ли жалуясь, то ли проклиная, за что ей такое мучение. Пожилая женщина, то бишь повивальная бабка ни на минуту не отходила он нее и пыталась всеми известными ей способами помочь, и начала было думать, что любимая жена минбаши вот-вот умрет, так и не разродившись. И, вспомнив про старую примету кочевников, выглянула из юрты бая и попросила поодаль стоявших джигитов: "Постреляйте-ка в небо, вдруг это поможет…". Так и сделали. Кто-то из старого охотничьего ружья сделал выстрел в небо, затянутое низким серым туманом после дождя, и ружейное эхо долго ухало, отражаясь на той и на этой стороне высоких скалистых гор и заставив вздрогнуть весь окрест со всеми живыми существами. И вдруг из юрты выбежала молодая женщина в белом бязевом платье и, почему-то всплеснув руками, с криком известила: "Суюнчу! Тетя родила! Мальчика родила! Суюнчу!"

Тут же небольшой юрточный привал в Мургабе, что на Малом Памире, засуетился, все вышли из своих войлочных жилищ, о чем-то оживленно говорили, у всех на глазах была радость, а кто-то из родственников даже плакал. А был повод: у минбаши, главы большого кыргызского рода Тейит, расселенного в горах Малого и Большого Памира, родился сын, о котором он так мечтал, молил бога, и он, наконец, с таким бойким криком появился на свет… Все смешалось в той предвечерней суматохе: и голос пастуха, охранявшего импровизированный загон с отарой байских овец, и лай собак, и хрюканье яков, и шум небольшой реки поодаль. Только изредка раздавался, поблескивая огненной змейкой, дальний гром, который был привычен в эту пору. И ничто вроде не предвещало о чем-то необычном или неожиданном… Тем более о том, что станет потом Судьбой целого народа...

И той ночью долго не смолкали смех и оживленные разговоры, из тюндуков поднимался густой кизячный дым с красными искорками горящей древесины, и только под утро все погрузилось в сонную тишину… Да, где-то там, издали, грохотал гром, то тихо, то громче, хотя никакого дождя не было. Но гром тот был еще далек, даже очень далек…

В тот вечер, когда с криком выбежала из юрты женщина и на радостях крикнула "Суюнчу!", Джапаркул минбаши был безмерно счастлив, что у него первенец получился именно мальчик. А мальчик, думал он, это наследник, на старости лет опора и поддержка, а умрешь-достойно похоронит, тризну устроит…

Однако утро выдалось необычно хмурым. Откуда-то вновь надвинулись тучи, вокруг стало даже темнее, где-то наверху опять засверкала молния и прямо над юрточным привалом, чуть ли над головами, с огромной силой треснул гром…

А стучала в дверь Судьба…

Новорожденного нарекли Рахманкулом, к арабскому "Рахман" добавив слово "кул", что означает "раб" (божий). Однако, вряд ли кто мог тогда вообразить, что у мальчика на лбу будет написано нечто необычное и даже экстраординарное. Что ему суждено будет жить трудной, долгой и крайне драматической жизнью. Что его земной путь и необычную жизненную одиссею трудно будет охарактеризовать одним словом-столь сложной и неоднозначной она у него потом сложится. Его имя будет окружено легендой и разными домыслами еще при жизни, в то же время он станет реальной судьбой и живым символом неимоверных страданий и мучений тысячи его соплеменников, кто разделил его участь и политические взгляды. Но одно определение могло бы отчасти отразить то, к чему он, став взрослым, все время стремился, это-огромное желание Свободы. И презрение всякой власти, способной отнять у него эту Свободу. Отсюда его устойчивая ненависть к власти царско-русской. А потом к власти советской. Отсюда и его почти шестидесятилетнее бегство. Бегство от этой власти и ее диктатуры. Или, говоря обобщенно, бегство от Судьбы и сознательный уход от Истории.

И на самом деле, все, что Рахманкул помнил и узнал еще в раннем детстве, было бесконечное бегство от кого-то и постоянное кочевье. Не простое, не обычное кочевье, что было частью повседневной жизни пасторальных кыргызов, а намешанное на глубокой тревоге. На страхе. На том, что вот-вот "придут", все "отберут", "заставят", вынудят жить по-другому. И самые ключевые и часто повторяемые слова, которые всем наводили страх и которые он услышал в детстве и узнал после, были "белый царь", "орус", "Советы", "большевики", "Ленин", "кафиры" и т.д. Ему было всего семь лет от роду, когда случилось антицарское восстание кыргызов 1916 года, которое закончилось массовым бегством в Китай и огромной гуманитарной катастрофой на севере Кыргызстана. Но это было только первым бегством, которое закончилось возвращением через год…

Второе, но неимоверно длительное, началось несколько лет позже, после большевистской революции 1917 года, после установления Советской власти. И никто тогда не догадывался, что это уже Судьба, что она упорно стучится в дверь... Пройдет несколько лет после русской революции и до Памира дойдет Советская власть, которая собиралась до основания преобразить жизнь горцев, привыкших жить своими веками установившимися порядками и адатами. И она тут действительно все перевернет.

…И никакой ясновидец не смог бы предсказать в тот суматошный день, когда родился мальчик в высокогорном Мургабе, что именно он, Рахманкул, став взрослым и будучи вожаком кыргызских беженцев, будет вести за собой многотысячную орду людей по необитаемым ранее горным плато. Будет вести в течение не сорока, как библейский Моисей, а около шестидесяти лет. Он будет вести людей, на ходу теряя их, одолевая вечные снега и льды, самые страшные перевалы и крутые горные спуски и подъемы, похожие, скорее, на круги ада, описанные Данте. Напуганные Советской властью и бежавшие от репрессий, кыргызские беженцы будут следовать за ним из Малого и Большого Памира в северо-западный Китай, потом в Афганистан, потом, спустя полвека, в Пакистан, а потом в Турцию. И все время жить они будут фактически за облаками, на уровне 4000 и более метров, выживая с огромным трудом, умирая от холода и болезней, на стыке Памира, Гиндукуша и Гималаев, в неприступных горах, и так долгие десятилетия.

И, конечно, никакой оракул не смог бы предсказать той ночью, что этот мальчик, родившийся после громкого залпа из ружья, вырастет, потом станет ханом, будет долго жить и упорно будет ждать своего дня и часа, но до этого вожделенного дня Рахманкул-хан не доживет всего один год…

Но не будем слишком забегать вперед, а вернемся к тому, с чего начали.

Первые столкновения

Примерно в середине 20-х годов, когда Советская власть реально добиралась до Большого и Малого Памира и когда представители нового режима объявили о порядках коммунистического строя и дело шло об экспроприации имущества богатых в пользу государственной собственности, Рахманкул был еще юношей. Но юношей смышленым, крепким, и, что единодушно отмечают все очевидцы, очень близким к своему отцу. Еще тогда он отличался своим очень высоким ростом (примерно 190 см), с недюжинной физической силой и выносливостью. Но быть баловнем богатой и знатной семьи, о которой практически все знали и к которой относились с неизменным уважением, ему практически не пришлось, потому что детство, подростковый период и юность совпали с временами трудными и крайне тревожными.

Джапаркул минбаши, отец Рахманкула, если судить по дошедшим до нас сведениям, был очень жестким, даже суровым человеком, с которым принято было разговаривать не иначе, как на коленях. У него было много других привычек, обнаруживающих его жесткий нрав и твердость, даже некоторую тягу к тирании. Только теперь выясняется, почему он так общался со своими подданными. Судя по всему, минбаши хорошо понимал, что для своенравных, вместе с тем, простодушных и немного наивных горцев необходима именно напоказ проявленная сильная воля, четко проводимое единоначалие во всех делах и решениях. Вместе с тем, он снискал безусловный авторитет среди горцев тем, что, хотя был жестким, но был достаточно справедливым и по-своему мудрым человеком. И поэтому его слово для сородичей было сродни закону. Он судил, он же миловал, но старался соблюсти заветы справедливости и милосердия. Поэтому все ходили к минбаши, жаловались ему, расспрашивали обо всем, советовались. И все хотели узнать его мнение о событиях.

Тут важно понимать и родоплеменную структуру и традиционный уклад социальной и общественной жизни кыргызов, особенно то, что памиро-алайские кыргызы, хотя и не были приверженцами глубокого, фундаментального ислама, но готовы были защищать свою веру ревностно, твердо, даже крайними мерами, если понадобится. Что и потом случилось. Кроме того, памирские кыргызы, испокон веков жившие в условиях экстремального высокогорья, и, как правило, далекие от истинных благ и реалий цивилизации, имели свои собственные понятия о жизненном благе, о личной свободе и вероисповедании. Они действительно не знали, что такое жить лучше, чем они, и что такое оседлая, законопослушная жизнь. Не говоря уже о том, что они имели совершенно искаженное понятие о коммунизме и социализме, о русских, о коллективном хозяйстве, о государственной собственности и т.д.

Но с первых же дней Советской власти началось резкое разделение людей на "богатых" и "бедных" и новая власть хотела любой ценой всех подвести под один социальный знаменатель. Большевики открыто противопоставляли и всеми способами настраивали бедную прослойку населения против тех, кто жил богаче, чем первые. Классовый подход ко всему и планы "ликвидировать", как класса, всех богатых, зажиточных, даже так называемых середняков касался именно большой династии Джапаркула минбаши. Как гром средь бела дня прозвучало и то, что отберут все "лишнее" имущество. А имуществом была, в основном, вся домашняя живность: яки, овцы, козы и лошади (коров практически не было, они не выдерживали зимний холод в горах и умирали сразу). Эту живность горцы могли себе позволять сколько смогут и сколько позволяют их летние пастбища и зимовка. Поэтому когда новая власть пришла на Памир и предъявила свои претензии к семью Джапаркула и ему подобных, весь разветвленный род тейитов, да и всех кыргызов горного Бадахшана и Мургаба охватили паника и растерянность. И начались первые и весьма серьезные конфликты памиро-алайских горцев с Советской властью.

Конфликты и столкновение с представителями Советской власти со временем участились. Дело легко доходило до убийств, до взаимных вооруженных нападений. Противники Советской власти начали постепенно сорганизовываться, собирать людей, искать вооружения и боеприпасы. Все это позднее вылилось в целое повстанческое движение, которое получило название "басмаческое". Вот тогда и широко распространилось пугающее всех слово "кафир" (безбожник), почти синонимичное к слову "орус", "большевик", а представители новой власти, если даже они были чистокровными кыргызами, были для горцев теми же самыми "кафирами".

Уже к середине 20-х годов стало окончательно ясным, что политические планы и социально-культурные идеалы новой Советской власти для многих кыргызов, особенно для жителей высокогорного Памира, совершенно неприемлемы. Вместе с тем, напор и политический натиск новой власти были настолько велики, что ни договариваться, ни найти определенное взаимопонимание или компромисс было делом невозможным.

...Эч бир динге өтпө дейт

Договор кылам көпкө дейт,

Договорун сурасаң

Терскен менен чөпкө дейт…

(Не переходи ни в какую религию, говорят,

Договор надолго подпишем, говорят,

А когда интересуешься их договором,

Терскен3 и трава общими будут, говорят…)

Вот такие песни появились, когда памирцы в первый раз столкнулись с представителями новой коммунистической власти.

Одним словом, Советская власть была абсолютно бескомпромиссна по отношению к установившимся социальным порядкам и местным патриархально-феодальным взаимоотношениям. Особенно к таким персонам, как Джапаркул минбаши, ко всем баям и манапам, главарям родов и племен, к тем, кто обладал землями, богатством, политическим и религиозным влиянием на людей. Так же бескомпромиссны были и повстанцы по отношению к Советской власти.

И тогда памирские кыргызы во главе с минбаши, наконец, приходят к твердому пониманию, что нужно делать свой, пусть трудный, но выбор. И они выбирают Свободу...

Решают не подчиняться большевикам и попробовать жить так, как привыкли. Поняв, что натиску Советской власти противостоять трудно и невозможно, кочевники начинают искать пути выхода из этой ситуации. И этот выход, по их мнению, мог быть только один-переселение в Китай, то есть бегство… И вскоре началась их трудная, невероятно мучительная, длиною в пятьдесят и более лет кочевая одиссея. Одиссея, которая началась с Мургаба, проходила через территории четырех государств-Китая, Афганистана, Пакистана-и закончилась на территории Турции в начале 80-х годов ХХ столетия.

Изгои поднебесных гор

Тех, кто помнит начала этого бегства, ныне осталось совсем мало. Это не удивительно, потому что памирцы никогда не были долгожителями из-за экстремального высокогорья, где 50-55 лет были пределом средней продолжительности жизни. Разумеется, не существует никаких документов, заявлений или протоколов, касающихся этого периода жизни непокорных кыргызов. Картину сборов и большой перекочевки сторонников бегства в Китай, а потом в Афганистан можно воспроизвести лишь в общих чертах.

Общее мнение тех, кто помнит эту историю, состоит в том, что бегство получилось более или менее организованным. Оно обсуждалось и готовилось достаточно долго. Это видно хотя бы в том, что забрали с собой всех, кто захотел к ним примкнуть и все, что можно было с собой увезти. Увезли, главным образом, юрты и всю домашнюю живность. Все было на добровольной основе и не было никакого насилия или намеренного обмана людей. Не было и погони или вооруженного вытеснения. Почти все надеялись, что все это временно, что рано или поздно появится шанс вернуться назад. И вряд ли кто мог предположить, что это бегство затянется на многие десятилетия и дорога домой протянется через четыре государства, через Памир, Гиндукуш и Гималаи и предстоит пережить медленную и нечеловечески трудную этническую трагедию…

Беженцы длинным и разношерстным караваном переходили снежные перевалы и через несколько дней оказались на северо-западе Китая. Решено было сделать временный привал, отдохнуть, а потом крепко подумать над тем, где и как перезимовать, тем более в горах рано наступали холода. Но пока никто не знал и не мог знать о том, как китайские власти отнесутся к незваным гостям из соседней страны. Об этом надо было думать, прежде всего, лидерам. А лидеров было немного, если не считать аксакалов более мелких родовых кланов. В тот сложный период, когда беженцы совершили свой первый переход через границу, почти стихийно стал лидером переселенцев некий Токтосун байбача, несколько позднее его сменил представитель племени найман Сартпай, которого беглые кыргызы признавали за своего единоличного хана. Как свидетельствуют очевидцы, их признавали и избирали ханами потому, что учитывались возраст (чем выше, тем лучше), мудрость и справедливость, вместе с тем, умение вести за собой людей и давать нужные и своевременные указания и советы.

При переходе через ледяные переходы и перевалы, особенно при спусках и подъемах по склону крутых каньонов Памира и Гиндукуша было много случаев провала людей и навьюченных яков и лошадей вниз в ущелья, а там в бурную горную реку. Не обходилось и без скандалов, обид, проклятий, взаимных обвинений и разборок. Было все и все это нужно было каким-то образом налаживать, вынести, выдюжить. Главное, необходимо было не допустить внутреннего морального развала и психологического коллапса. Наоборот, надо было всех объединить и подбадривать перед лицом общей беды и общих трудностей. Именно это стало главнейшей проблемой памирских переселенцев и эту задачу обязан был решить и за это перед всеми отвечать тот человек, которого люди объявили своим ханом. И Токтосун хан, затем и Сартпай хан пытались справиться с этими труднейшими задачами, но еще тогда душой, мотором и главным навигатором беженцев показал себя совсем еще молодой Рахманкул.

Среди всех именно он больше всех надеялся (быть может, потому, что был совсем молод и не полностью представлял, какая суровая эпоха наступает), что назад дорога еще не закрыта, что будет возможность вернуться в родные места в скором времени. И поэтому он был среди тех, кто советовал и уговаривал не слишком углубляться в горы Гиндукуша и афганского Памира, а держать связи с Мургабом и Алаем. Что и неоднократно делал. Но когда следующей весной он наведывался в Мургаб и входил в контакты с людьми, чтобы собрать информацию, узнать положение дел, те сразу его поймали и выдали НКВД, и он со своими двумя товарищами оказался уже в советской тюрьме. Как вспоминают его сыновья, тогда ему было ровно 19 лет.

Как ни странно, именно тюрьма ему открыла ему глаза и дала столь много в плане информации. Именно тюрьма его окончательно убедила в том, власть Советов для него и для его сородичей совершенно неприемлема и чужда, и впоследствии он сделал все для того, чтобы не возвращать своих переселившихся соотечественников назад. Именно в тюрьме, где он находился почти полтора года и не раскрыл себя и своих двух товарищей, он успел научиться читать и писать на кириллице и это ему потом много раз пригодилось. Самое интересное, он, выдав себя за афганского гражданина, по ошибке попавшего на чужую территорию, требовал не советского, а, как он потом рассказывал, международного суда. Но это было его тактикой, некой уловкой, дабы скрыть свое истинное происхождение. Того же требовали и его товарищи. И каждый день он, такой неугомонный и упорный, своих друзей заставлял делать физические упражнения на случай побега из тюрьмы. Один из них, совершенно потеряв надежду и считая, что все равно их расстреляют, и в самом деле перестал ходить, причинив немало заботы Рахманкулу и его товарищу.

"Один раз вижу, что за нами пришли сотрудники НКВД, но повели не в ту комнату, где обычно нас били и допрашивали, - рассказывал он потом своему младшему сыну Муса. - Я заподозрил, что нас действительно ведут на расстрел. Начал про себя молиться и готовить себя на предстоящую смерть. То же самое делают, вижу, и мои товарищи. Но вдруг нам завязали глаза, посадили на какую-то лошадь и долго куда-то нас вели. Поскольку нас никогда не выводили на свет, а держали в темном помещении, мы не смогли сориентироваться, где находимся и куда едем. Спустя достаточно долгое время, нас спустили с лошадей, выругались громко, называя нас "афганскими собаками", и выбросили, как живых трупов, прямо в горах. Мы долго приходили в себя, развязали руки, ноги, открыли глаза, но не поняли, где находимся. Словом, долго ходили, скрывались от всего и, наконец, поняли, что нас оставили на территории Китая. Долго бродили, ели все, что попалось в руки, и только через месяц добрались туда, где находились наши беглые кыргызы. И первое мое слово, перед тем, как потерять сознание от истощения и голода, было: "Назад пути нет. Пойдем в Афганистан".

С того времени он фактически стал и лидером, и навигатором, и главным организатором трудной жизни и быта переместившихся кыргызов. Это он сумел связаться с китайскими властями и попросить убежище для своих соотечественников. Но, видя, что настрой китайских властей не слишком дружелюбный, скорее, враждебный, он обещал им в скором времени покинуть их страну и переселиться в афганский Памир. Что и сделал.

Так кыргызы переселились из Китая в Афганистан, в места, куда редко кто из самих афганцев когда-либо поднимался. Это был афганский Памир, или, если быть совсем точным, узел Памирского хребта с Гиндукушем, который раскинулся одним крылом на юг, во внутренний Афганистан, и другим на юго- восток, в Гильгитский регион Пакистана. Но это уже были Гималаи.

Если переход в Китай стал первым трудным испытанием и первым кругом ада, то переселение в афганские безлюдные горные плато стало вторым кругом и новым испытанием для уже бывших граждан советского Кыргызстана. Людские потери стали обычной повседневностью, смерть сторожила, говоря фигурально, у порога каждой войлочной юрты, не спуская из рук свою длинную косу. Конечно, жизнь и на Малом, и на Большом Памире отнюдь не была сахаром, но обживать суровые афганские горы, привыкнуть новым, более трудным, чем в Алае и Мургабе, экстремальным условиям было задачей на пределе крайних человеческих возможностей…

Поскольку спуститься с гор и попасть в первый афганский густонаселенный пункт через Ваханское ущелье, которого называли город Файзабад, требовало немалого здоровья и выносливости, то эту задача взяли на себя молодые джигиты вроде Рахманкула. Но самой сложной задачей было войти в контакт с афганскими властями и добиться их хотя бы относительной благосклонности и понимания ситуации. Это выпало на долю того же молодого, но рано созревшего Рахманкула и сотоварищей. Он очень много сил потратил, проявил огромное упорство, чтобы добираться до Кабула, получить аудиенцию к королю, получить его согласие на проживание кыргызов в качестве беженцев, которые позднее стали уже подданными Его Высочества. Надо особо отметить и то, что именно в эти годы он проявил свои уникальные способности дипломата, дружелюбного, честного, надежного, обаятельного человека, с которым приятно было беседовать, даже дружить.

Он совершенно заслуженно стал ханом теперь уже всех афганских кыргызов, включая тех, кто и до прихода алайских беженцев жили в Афганских горах. Вместе с тем, Рахманкул стал последним кыргызским ханом, получившим этот виртуальный титул не по морганатическим соображениям, не по крови или наследству, а согласно желанию людей, которые признавали за ним это высокое право и исключительное общественное положение.

Он стал лидером кыргызов благодаря тому колоссальному личному труду и стараниям, которые признавались всеми его соотечественниками, вынужденными жить в чужой стране, в чужом культурном и социально-политическом контексте. Его окончательно избрали ханом в 1946 году и в таком качестве он прожил всю свою жизнь.

Мохаммед Закир-шах и Рахманкул хан: из истории личных взаимоотношений

Установление первых контактов и последующее сближение Рахманкул хана с правителями Афганистана-отдельная и очень интересная тема. Можно только предположить, сколько энергии, умственной и душевной силы он потратил для того, чтобы выучить язык фарси, немного даже английский, войти во двор афганских эмиров, падишахов и королей (так они себя в разные годы называли). Главное, завязать очень тесные личные отношения с лидерами страны, которые часто сменили друг друга либо путем переворота либо путем дворцовых убийств. И сориентироваться в сложнейшей полиэтнической и феодально-клановой природе афганской политики, которое напоминало сплошное минное поле, и вести себя соответствующим образом. Он сумел это сделать, причем, наилучшим образом. Было время, когда он, заслужив доверие и став другом, как о нем говорил сам король Мохаммед Захир-шах, на официальном приеме по случаю завершения рамадана сидел справа Его Высочества, а его супруга Оба4, одетая в традиционную кыргызскую женскую одежду, сидела рядом с королевой… Это было уже в 1965 году и этот эпизод описан был во всех афганских газетах и светских хрониках.

Но прибытие кыргызских беженцев в Афганистан совпало с временами, когда только завершилась Третья англо-афганская война 1919 года, завершившаяся так называемым Равалпиндским договором того же года, когда афганцы завоевали значительную свободу и самостоятельность во внешних и внутренних делах. Немаловажным обстоятельством было и то, что Афганистан стал практически первой страной, почти безоговорочно признавшей легитимность Советской власти и сразу установившей хорошие дипломатические отношения с СССР. Именно в то время, когда Рахманкул искал и находил контакты с правителями Афганистана, Аманулла Амир (позднее принял титул Падишаха, отвергнув звание Амир или Эмир) был свергнут и убит таджикским народным героем по имени Баче Саку, которого через год свергнул и убил другой претендент на пост верховного правителя Афганистана - Мохаммед Надир–шах (период его правления 1929-1933 гг.), дальний родственник Амануллы. Но дела Рахманкула резко поправились после прихода к власти 19-летнего Мохаммеда Закир-шаха, коронованного принца, правившего Афганистаном в течение двадцати лет (правил страной в 1933-1973 гг.), также сменившего Надир-шаха в результате дворцового переворота.

Получилось так, что Закир-шах был почти сверстником Рахманкула и им легко было найти общий язык. К тому же именно северные районы Афганистана, особенно Памирская часть оставались необжитыми и пустующими, и эту пустоту и безлюдность надо было как-то заполнить. Эту задачу обещали решить переселившиеся кыргызы. Рахманкул, получив согласие на проживание, давал гарантии того, чтобы держать северные границы страны "на твердом замке", быть стражем пограничной безопасности этой части афганской территории. И он свое слово сдержал более пятидесяти лет. К памирским кыргызам у афганских центральных властей никогда не было серьезных претензий. И только благодаря таким доверительным отношениям с королем Афганистана Рахманкулу удалось договориться и о том, чтобы освободить молодых кыргызов от обязанности служить в рядах афганской армии. И не привлекать, и не использовать кыргызов в каких-либо военных конфликтах, межэтнических или межклановых разборках и операциях.

Результатом таких доверительных и дружеских отношений, а также честного и верноподданнического служения стало и то, что Закир-шах присудил Рахманкул-хану очень высокий военный титул "Паси-бани Памири", что означает Верховный защитник Памира. В кулуарах ходили даже разговоры, что этот кыргызский хан стал чуть ли вторым влиятельным человеком во всем Афганистане.

Разные времена почти все правители Афганистана ему присуждали разные знаки отличия, но главное, чего он добился в результате своих дипломатических и чисто человеческих усилий-это были покой и мирное сосуществование памирских кыргызов в составе многонационального и почти всегда подверженного внутренним распрям и конфликтам Афганистана. Лидеру кыргызской общины Афганистана сам король неоднократно предлагал стать депутатом Лойи Джирги, но Рахманкул всячески отказывался, считая политику делом грязным и неблагодарным и желая сохранить четко выраженный нейтралитет во внутренних делах страны.

Тем не менее, нельзя сказать, что жизнь у афганских кыргызов было таким уж спокойным и благополучным. Их жизнь протекала в труднейших природно-климатических условиях. Жить на высоте 4000-4500 метров над уровнем моря означало терпеть все невзгоды экстремального высокогорья и вынести все неимоверные трудности такой жизни. Болезни, быстрое старение, наркотизм, депрессивное поведение людей, высокая детская смертность, нехватка женского населения, безграмотность стали постоянными спутниками жизни афганских кыргызов. На этом уровне высоты не было ни деревьев, ни кустарников, ни густой травяной растительности. Только в поймах реки росли редкие кусты облепихи. Как и на Малом и большом Памире, и в афганских горах не увенчалось успехом обзавестись коровами-они умирали зимой, не выдерживая почти 50-градусный мороз. Не прижились и лошади по той же причине экстремальности, за исключением тех, которых утепляли зимой, берегли, как зеницу ока. Мясо варили почти 3.5-4 часа, ибо воздух был разреженный, но все равно вареное мясо получалось твердым и жестким. Основной пищей оставалось молоко яка и молочные продукты, которые имелись в достаточно разнообразном виде.

И если поразмыслить о том, что выручало и спасало жизнь кыргызов в условиях экстремального высокогорья и как они передвигались с одного места на другое (ибо ходить на ногах было трудно всем - не хватало воздуха), то можно было бы смело сказать, что это были яки. Нет, не лошади, а именно яки. Лошади редко выживали в таких условиях, но яки себя чувствовали прекрасно, даже долгой холодной зимой, доходящей до 50 градусов по Цельсию. Яков кыргызы приручали, пили их молоко, густое и питательное, на них возили весь домашний скарб, передвигались, пасли овец и коз.

Пройдут годы, трудные, страшные годы пребывания в афганской земле, и Рахманкул-хана и его сородичей найдут, о них напишут, как последнюю этнографическую сенсацию западные исследователи и путешественники, которые отважатся подняться на такую высоту. О них напишут такие выдающиеся исследователи-этнографы, как Реми Дор, ученый из Франции, как Назиф Шахрани, ученый из Америки, узбек по национальности и др. В их исследованиях можно найти интересные материалы и по истории, культуре и быте афганских кыргызов. Упоминаются, к примеру, имена выдающейся сказительницы и певицы Орун какбаш, талантливого музыканта Пазыл комузчу, острослова Жапан паң и др. О них сделают увлекательнейшие фотоматериалы американский иллюстрированный журнал "Нейшнл Джеографик", французский "Монд", разные популярные журналы и газеты. И будут исследовать фольклор, культуру, жизнь кыргызских беженцев в Афганистане во главе с их легендарным ханом, который фактически был для них и отцом, и благодетелем, и судьей, в то же время тяжелой, непредсказуемой судьбой тысячи людей, бежавших с ним вместе от власти большевиков в середине 20-х годов ХХ века.

И тут есть смысл всерьез поразмыслить о том, что значило для алайских непокоренных кыргызов бегство от Советской власти и родины, если оперировать глубинными, сущностными понятиями. Это означало, как уже сказано выше, огромные лишения и нечеловеческие трудности жизни. Оторвавшись от привычной социокультурной среды, лишившись родины, эти беглые кыргызы превращали свою жизнь в вялотекущую гуманитарную и этническую трагедию. Да, еще до присоединения Кыргызии в состав царской России памирские кочевники уходили в труднодоступные горы, главным образом, для сохранения своей относительной свободы от всего. От чьей-либо власти, от налогов, от призыва в армию, слияния и "кровосмешения" с другими народами, тем более с иноверными и т.д. Но это не было лишением родины и отрывом от всяких корней. А переселение в афганские горы в качестве беженцев означало полную изоляцию от родины, от народа, от всех процессов, происходивших в стране. Было много мужчин, которые ни разу не женились, не имели детей, потому что не хватало девушек, женщин. Средняя продолжительность жизни никогда не превышало 50-55 лет в среднем. Отсутствовало всякое медицинское обслуживание, не проводились вакцинации, осмотры здоровья людей и т.д. Только в 60-70-е годы появились первые радиоприемники и люди услышали передачи кыргызского радио, а также кыргызские передачи радио "Свобода" и "Би-Би-Си". Действительно, их бегство превратилось в осознанный уход от Истории и бегство от Судьбы…

В богатом афганском фольклоре кыргызов есть такие строки:

Автомобиль ат жасап,

Мингизиптир бу каапыр,

Аэроплан куш жасап,

Эргитиптир бу каапыр,

Бүт ааламды динине

Киргизиптир бу каапыр…

(Из автомобиля коня

Сделал, говорят, этот кафир,

Из аэроплана сокола

Сделал, говорят, этот кафир,

Весь мир в свою веру

Обратил, говорят, этот кафир…)

2 часть читайте здесь.

часть 2

Тропою грома. История жизни и смерти последнего кыргызского хана

Советское вторжение в Афганистан и третье бегство

История распорядилась так, что после почти 55-летнего более или менее спокойного обитания в афганских горах вновь тамошних кыргызов обуяла тревога и охватил страх. Это произошло после советского вторжения в Афганистан в 1979 году, когда высшее политическое руководство СССР приняло решение войти в эту страну после убийства просоветского афганского лидера Дин Мухаммеда Тараки 14 сентября 1979 года Хафизуллой Амином. Это было то время, когда страна уже называлось ДРА-Демократическая Республика Афганистан, а ее лидер именовался уже не королем, а Президентом. Тараки показал себя очень просоветски настроенным политиком и его указы и решения целиком напоминали решения советских руководителей того времени. Но вскоре афганский Президент был убит проамерикански настроенным Хафизуллой Амином 14 сентября 1979 года в Кабуле и ночью 24 декабря 1979 года советские бронетанковые части перешли через афганско-советскую границу по горному коридору Вахан. Это событие потрясло не только мир, но в первую голову афганских кыргызов, еще не забывших свое советское прошлое, нравы и порядки советских коммунистов. Так, спустя более полувека, все вернулось на круги своя и вновь кыргызы были в страшной тревоге.

Именно в это время один американский журналист, встретившийся с лидером кыргызских беженцев еще в Афганистане, в период правления просоветского Дин Мухаммеда Тараки, задал Рахманкул хану прямой вопрос:

"Вопрос: Если в Афганистане коммунисты с помощью Советов установят свою власть, то вы будете признать их политику и попытаться найти общий язык?

Ответ: Нет. Я не понаслышке знаю, а своими глазами видел, что это за власть, что это за политика, поэтому признание такого правления в Афганистане для меня и для моего народа исключено".

Вновь начали лихорадочно думать, что же делать и как быть в складывающейся ситуации. И, в конце концов, была найдена только одна альтернатива-вновь переселиться, вновь бежать. Но куда?

Вопрос не был из простых. Как когда-то сказал сам Рахманкул хан, назад, в Кыргызстан, пути так или иначе не было. Не было шанса и оставаться в Афганистане, который неминуемо становился красным и у власти стояли лидеры, цитировавшие Маркса и Ленина.

Вновь люди смотрели на своего лидера, на Рахманкул хана. После смены правителей и ухода последних афганских монархов, и он не был вхож в Кабульские коридоры власти. И он упорно пытается найти контакты уже с Пакистанскими властями, если возможно, с самим генералом Мохаммедом Зия-уль-Хаком, который после военного переворота 5 июля 1977 года и казни Президента Зульфикара Али Бхутто 4 апреля 1978 года, стал верховным правителем этой страны. Он ищет все каналы, прощупает все связи, используя для этого осевших в этой стране потомков знаменитого басмачи с юга Кыргызстана Джаныбека кази. По всей видимости, последние сумели связать Рахманкула с нужными чиновниками в Исламабаде и, наконец, после долгих мытарств, пакистанские власти дают принципиальное согласие уже афганским кыргызам осесть в верховьях Гильгита, что на севере Пакистана.

И начинается новое массовое кочевье. Оно начинается в 1979 году летом. Опять длинные караваны навьюченных яков, вновь гибель людей, провалы на крутых горных спусках и переходах. Новые болезни. Ужасные лишения. И они, наконец, добираются, проходя через Ваханский коридор, до местности Имит, что находится в упомянутом Гильгите.

Перед кыргызами открываются совершенно новая картина мира, но иные, далеко не лучшие, перспективы. Они теперь уже не на высокогорном Памире с его 40-50 градусными холодами, а на западной стороне Гималаев, уходящих на восток, на Индийский Кашмир и северные штаты Индии Андра-Прадеш и Махаччал-Прадеш. Оказалось, что западная сторона великих индостанских горных хребтов имеет совершенно противоположный климат, чем на афганском Памире. В низовьях Гильгита оседает влага южной части всего субконтинента, останавливаемая высоким горным хребтом, и летом жара доходит до 30 и более градусов по Цельсию. Вся окрестность покрыта густыми зарослями, разной растительностью со всеми ползучими и прыгающими тварями, чего категорически не было на холодном афганском Памире. Но радости от этого у кыргызов совсем мало. Власти принимающей страны, местное население оказывают беженцам посильную помощь, но главной проблемой для кыргызов теперь станет именно влажный, жаркий климат, который станет причиной массовой гибели людей. По примерным подсчетам, из-за диареи, от лихорадки денге, тифа, других ранее неизвестных болезней в Гильгите умерли более 300 человек. Это при том, что в счет не входит смертность детей, которая была так же высока. Одним словом, ситуация была по-настоящему отчаянной и катастрофической. В этой ситуации дальше оставаться в Гильгите было подобно постепенному вымиранию людей.

В Пакистане кыргызским беженцам основную помощь оказала ООН, ее агентство по беженцам. Поняв, что здешний климат совершенно противопоказан горным кыргызам, ооновские активисты помогли и в том, чтобы связать Рахманкул хана с правительствами США, Канады, а также Турции. И он начал обращаться с официальными письмами к правительствам этих стран с просьбой предоставить своим соотечественникам вид на жительство на правах политических беженцев. С такой просьбой обращался и в ООН.

Надо отметить, что откликнулись и США, и Канада, и Турция. В связи с тем, что Рахманкул хан особо просил о том, чтобы его людям желательно предоставить горные местности, где можно было бы заниматься с традиционными видами хозяйственной деятельности, как животноводство, особенно яководство, американцы предлагали Аляску. Канадское правительство ничего конкретного не сообщило, но и не отказывало в просьбе кыргызов. И тут кыргызам, прежде всего, Рахманкул хану пришлось крепко подумать над тем, что же делать и какой стране отдать предпочтение. Он прекрасно понимал, что это будет судьбоносным решением и от его правильности очень многое зависит.

Судя по всему, при выборе нового места проживания Рахманкул и его соратники продолжали оперировать теми же ценностями, что было у них на уме еще в период бегства из Советского Кыргызстана. Он и его единомышленники опасались, прежде всего, потери родного языка и постепенной ассимиляции с другими, более многочисленными народами. Это первое. Второе, они крайне остерегались религиозной конвертации кыргызов. Это было главной причиной отклонить Аляску в качестве возможного места проживания. Все-таки Рахманкул и его советники опасались возможной смены религии и слияния с большой нацией. Разумеется, и политическая сторона дела находилась в числе важных приоритетов.

Поэтому окончательный выбор пал на Турцию. Тем более, что турки быстро откликнулись и отправили своих представителей из государственных структур и внимательно отнеслись к просьбам беженцев. Легко можно догадаться и в том, что в счет принимались и общие тюркские корни, общая религия и относительная близость языков турков и кыргызов.

Следует отметить, что не все кыргызы переехали из Афганистана в Пакистан, а оттуда в Турцию. Решили никуда не переехать несколько десятков семей, которые и ныне проживают в горах афганского Памира и сейчас насчитывают несколько тысяч душ. Есть сведение, что один афганский кыргыз по имени Турдакун все-таки стал депутатом Лойя Джирга-парламента Афганистана. Остались жить и в Пакистане несколько семей, в том числе потомки Джаныбека кази, одного из известных лидеров басмаческого повстанческого движения рубежа 20-30-х годов ХХ столетия.

"Боинги" вместо яков или конец многолетним страданиям

Как только принято было решение о выборе страны, жизнь кыргызов начала быстро и круто меняться. Прежде всего, турки предложили два варианта для проживания: местность Карс, который находится недалеко от границ с Азербайджаном и Арменией, и Эржиш, что находится в районе озера Ван на северо-востоке Турции. Рахманкул лично съездил на эти места, воспользовавшись гостеприимством турецких властей. Ему весьма понравился Карс, особенно местность с названием Сарыкамыш, но его, напуганного близостью границ и помнящего афганский Памир, который находился на стыке трех государств, эта перспектива совсем не устроила. Он все равно боялся близких границ и близкого соприкосновения с другими государствами. И выбор свой остановил на весьма живописном озере Ване, окруженном горами, чем-то напоминающими далекий Кыргызстан. И в этом своем выборе он уговорил своих земляков, которые сразу согласились и вновь поверили ему.

…Им в Пакистане посоветовали взять с собой только одежду, 25 кг личного груза, а всю домашнюю живность продать прямо в Гильгите. И начали продавать. Кстати говоря, когда кыргызы спустились с Памира, общее поголовье яков приближалась к 2000, а овец посчитали около 40 тыс. Из них 15000 принадлежали хану Рахманкулу и его семье. Имелись также около 40 верблюдов, 20 гужевых лошадей.

Продали. Конечно, цены резко упали, потому что пакистанцы не выращивали яков, а курдючные кыргызские бараны не считались экономически выгодными с точки зрения Гильгитского населения. Тем не менее, продали всю живность и, наконец, все были готовы на дорогу. После недолгого затишья, представители тюркского правительства, дипломаты из турецкого посольства в Исламабаде заказали большие автобусы и людей вывезли в город Равалпинди, прямо в аэропорт. И первый раз кыргызы своими глазами видели то, что они в своих песнях и фольклоре называли "железными птицами", сделанными руками "кафиров". Более того, они вошли в салон и их перевозили на "Боингах", принадлежащих Пакистанской национальной авиакомпании "РIA", в турецкий город Адана. Расходы на перевозки людей на самолетах взяла турецкая сторона. А это был 1982 год.

В аэропорту кыргызских беженцев встречали с большой помпой, торжественно. С приветственным словом выступил сам губернатор региона. Там они узнали, что глава турецкого государства генерал Кенан Эврен, который находился у власти после совершенного турецкими военными государственного переворота, поручил оказать максимум помощи и внимания многострадальным братьям, ставшим жертвой исторических обстоятельств и мировых политических процессов.

Из города Адана изумленных от всего увиденного и пережитого беженцев на автобусах привезли в Ван и там около трех месяцев держали под карантином. И первый раз им была оказана полноценная медицинская помощь и все прошли квалифицированный врачебный осмотр. По истечении карантинного срока их повезли в Эржиш, где поселили в небольших домах (общее количество их было около 200), построенных правительством на случай чрезвычайных ситуаций. Так кыргызы стали жить не в войлочных юртах, в которых они и их предки жили в течение многих и многих сотен лет, а в стационарных жилищах из кирпича, дерева и бетона. Климат бассейна озера Ван оказался умеренным, благоприятным для животноводства и земледелия, не было того холода высокогорья и той разреженности воздуха, в условиях которой приходилось жить более полувека. Так сменилась историческая эра, завершилась многолетняя кочевая одиссея кыргызов на яках и лошадях. И жизни в войлочных юртах.

Новых братьев турки кормили целый год, обеспечив всех поголовно трехразовым питанием, одеждой, всем необходимым, включая даже чашки, ложки и вилки. Все эти заботы взяло на себя Турецкое благотворительное общество Красного Полумесяца. Если в первое время электричество вырабатывал генератор, то позднее протянули и линию электропередачи. Еще давали по 6000 турецких лир каждому человеку ежемесячно на всякие расходы. Конечно, и тут не обходилось без проблем. Например, кыргызы никак не могли привыкнуть соевым, фасоли, без которых немыслима турецкая кухня. Эту пищу новые братья не могли есть. Все просили айран, молочные продукты. Обеспечили и этим. Через некоторое время специально для них разработали проект стационарного жилья, который представлял собой 2-х уровневый коттедж со всеми удобствами, даже сарайчиком для скотины. Все это выбирал, добивался и одобрял сам Рахманкул, советовался с архитекторами, дизайнерами и т.д.

…И он наблюдал с радостью, как дети с шумом и гамом играют в старинные кыргызские молодежные игры, начиная с альчиков до спортивой игры акчолмок. Настроение у людей было хорошее, да и забот никаких не было. Потому что не было работы, а что такое земледелие и бахчеводство люди не имели никакого представления. Это потом они начинают обрабатывают землю, для чего нанимают специально агрономов, которые учили этому делу и молодежь, и женщин.

Так пришел конец многолетним страданиям людей, которые вынуждены были вести почти полудикий образ жизни в горах и которые об окружающем мире и о веке двадцатом и его технологических достижениях имели очень отдаленное, искаженное и крайне мифологизированное представление.

Только теперь хан Рахманкул мог себя чувствовать удовлетворенным и немного познать то, что называют признаками или проявлениями счастья. Но долгие годы скитаний и колоссального нервного и психологического напряжения, груз личной ответственности за свой народ, а также практически беспрерывное курение сигарет сделали свое дело. Рахманкул хан тяжело заболел. Его болезнь была вполне объяснимой-рак легких, который он заработал многолетним беспрерывным курением. Долго лечился в городе Ерзурум, но тяжелая болезнь его не выпустила из объятий. Рахманкул хан скончался в 1990 году, в 77-м году своей трудной, насыщенной бесконечными событиями, лишениями и потрясениями жизни.

Надо особо подчеркнуть, что он был человеком сведущим и информированным и имел определенное представление о том, что происходит на его исторической родине, в Кыргызстане, о которой он ни на минуту не переставал думать за все эти годы. Он мечтал, даже во сне видел, как его страна наконец стала свободной от коммунистов, от безбожников и тиранов. Он знал и то, что советские войска оставили Афганистан после семилетней войны, что там тоже многое меняется.

И угодно было судьбе, чтобы он не дожил всего один год до практического воплощения своей основной мечты-независимости Кыргызстана. Через год после его смерти распался и Советский Союз. Кыргызстан одним из первых из числа пятнадцати союзных республик объявил о государственном суверенитете и создании независимой Республики Кыргызстан… Но этот день не сужено было увидеть Рахманкул хану, который, возможно, наиболее заслужил этот день среди всех кыргызов мира , но не увидел. По-видимому, на то и была божья воля…

Возвращение

или вместо заключения

Первый раз отдельные из бывших беженцев приехали в Кыргызстан как участники Первого Всемирного курултая кыргызов 1992 года, а затем Второго Всемирного курултая 2003 года в Бишкеке. Среди них были и сыновья легендарного Рахманкул хана. Одного из них звали Ариф, который был художником по профессии и который хотел рисовать и рисовать все, что он увидел в Кыргызстане. Второго, младшего сына звали Муса и он тут же остался, не стал возвращаться назад в Турцию.

Разумеется, для возвращения на историческую родину уже нет никакого препятствия – ни политического, ни правового. Еще в начале 90-х годов было издано правительственное постановление о предоставлении максимума льгот и вспомоществования тем, кто хочет учиться, получить образование или навсегда вернуться в Кыргызстан. И нет ничего удивительного в том, что ныне в нашей стране живут, работают, даже имеют свой бизнес этнические кыргызы и из Китая, и из Афганистана, и из братской Турции.

Уже несколько семей вернулись туда, откуда бежали в Афганистан, то есть в Алай. Они нашли своих родственников, имеют свое жилье. Да и алайские кыргызы делают все для того, чтобы адаптация новых родственников прошла гладко, без стрессов и больших проблем.

Так закончилась эта длительная, полная неимоверных лишений, человеческих страданий и трагедий, история памиро-алайских беженцев во главе с Рахманкул ханом.

Однако нет никакого сомнения в том, что эта история - неотрывная часть нашей общенациональной истории ХХ века. Это неотъемлемая часть нашей истории политической в том числе. Поэтому изучение, упорядочение и правильное толкование этой истории является нашим общим долгом, долгом, прежде всего, ученых, мыслителей, интеллектуалов.

…Я давно и много думал об этой истории, долго ее вынашивал, собирал материалы и интересовался. И искренне рад, что теперь имею возможность предложить мое небольшое исследование читателям, тем, кому интересна наша отечественная история. История, без знания которой и без соответствующей оценки которой немыслимо наше будущее, немыслима наша нравственная и интеллектуальная жизнь.

Вместе с тем, история афганских кыргызов заставляет призадуматься о вещах, далеко выходящих за пределы политической истории. В частности, о том, что есть человек и что есть эпоха и исторический процесс и магистральный путь развития.

Я не фаталист, но считаю, что от судьбы и объективного исторического процесса уйти невозможно. Это то же, что невозможно не стареть, не думать или жить изолированно от всего, что тебя окружает в этом мире. Так получилось и с Кыргызстаном в Х1Х и в ХХ столетии. Мы буквально по уши или по ноздри окунулись в процессы и события, которыми жил весь цивилизованный мир в этих двух веках. В итоге пришли к тому, к чему пришли. А возможно ли было избежать от всего этого и продолжать жить так, как жили во все предыдущие долгие столетия? Думаю, что нет. И хорошо, что так получилось.

С другой стороны, именно история афганских кыргызов самое красноречивое и яркое свидетельство тому, что существовал и альтернативный путь. Вернее, другая судьба, другая дорога. И мы сейчас имеем все возможности для реального сопоставления и мысленных параллелей. Для альтернативного моделирования нашего общенационального пути. И я прихожу к одному и тому же выводу, о чем уже говорил, что уйти от Истории, уйти от судьбы невозможно. И не нужно.

У нас, у кыргызов, у нашего Кыргызстана есть своя история. Да, она сложна, драматична, далеко не проста и, думается мне, оттого и прекрасна. Наша история-незаменимый повод для глубоких философских размышлений, исторических выводов и параллелей. И богатейшая пища для художественного и аудиовизуального творчества.

Я уверен в том, что история афганских кыргызов найдет свое достойное место именно в серьезном научном освещении и исследовании. Конечно, говоря, что это афганские кыргызы, я имею в виду тех наших соотечественников, которых заставила поменять место проживания и испытать такую сложную, драматическую судьбу именно История. В этом вся суть.

Таким образом, оказалось, что быть вне истории, вне общества для человека само по себе уже трагедия. В связи с этим невозможно не привести слова одного из великих мыслителей ХХ века Карла Ясперса о том, что значит жить изолированно от той культурной и национально-исторической целостности, к которой принадлежит человек, как индивид, как социум. Вот что он пишет в своей книге "Смысл и назначение истории": "Жизнь человека как такового определена его связью с прошлым и с предвосхищением будущего. Он существует не изолированно, а живет как член семьи в доме, как друг в общении индивидов, как соотечественник, принадлежащий некоему историческому целому. Он становится самим собой, реализует себя благодаря традициям, позволяющим ему заглянуть в глубину своего происхождения и жить, ощущая ответственность за свое будущее и за будущее своих близких. Поэтому повседневное существование человека охвачено духом чувственно присутствующего целого, пусть маленького, но целостного мира, каким бы он ни был скудным. …Человек не может быть человеком, если он оторван от своей почвы, лишен осознанной истории".5

Мой исторический очерк-лишь первая и, надеюсь, искренняя и объективная дань памяти Рахманкул хана, этой уникальной, без преувеличения выдающейся личности. Личности одновременно противоречивой и не однозначной с точки зрения больших ценностей и критериев Истории.

Вместе с тем, это дань уважения волнующей, удивительной, в то же время труднейшей судьбе наших соотечественников, переживших одна из сложнейших и драматических историй минувшего столетия путем бегств, бесконечных перемещений.

Это также дань светлой памяти тех, кто сгинул в пути, кто нашел свой вечный покой и остался на суровом афганском Памире и в душном, жарком пакистанском Гильгите. И в Турции.

Это также искренняя дань благодарности народу Афганистана, Пакистана и особенно братской Турции за все то, что они сделали для наших соотечественников. Думаю, что это никогда не забудет наш народ, весь Кыргызстан.

1 Одни перешли в Алтай,/ Другие ушли в Хангай,/ Кто-то подался в Иран,/ А кто вовсе пропал (упал в пропасть) (пер. автора)
2 Минбаши-руководитель или избранный лидер большого рода или нескольких племен, буквально "лидер тысячи"
3 Терскен-это горная кустарниковая растительность
4 "Оба" происходит от слова "Ава" или "Ева", имя праматери всего рода людского, согласно религиозной легенде.

5 Карл Ясперс. Смысл и назначение истории.-М.: Изд-во политической литературы, 1991, стр. 323

Осмонакун Ибраимов
3.04.2015

Источник - kghistory.akipress.org
Постоянный адрес статьи - https://centrasia.org/newsA.php?st=1429286940
Новости Казахстана
- Рабочий график главы государства
- Парламенты Казахстана и Таджикистана будут сотрудничать активнее: Спикеры подписали Соглашение
- Сенаторы нацелены на улучшение положения граждан с инвалидностью
- А. Мамин обсудил с президентом ЕБРР О. Рено-Бассо реализацию совместных проектов в РК
- Фонд финансовой поддержки сельского хозяйства присоединен к Аграрной кредитной корпорации
- Состоялось заседание Республиканской комиссии по вопросам государственных символов и геральдики ведомственных и иных, приравненных к ним, наград
- О перспективах сотрудничества с Китаем в экономической и социальной сферах
- Комплекс из 64 мер антиинфляционного реагирования будет принят Правительством РК - А. Смаилов
- Состоялось заседание коллегии МСХ РК
- Кадровые перестановки
 Перейти на версию с фреймами
  © CentrAsiaВверх