КРАСНЫЙ ЖЕЛТЫЙ ЗЕЛЕНЫЙ СИНИЙ
 Архив | Страны | Персоны | Каталог | Новости | Дискуссии | Анекдоты | Контакты | PDAFacebook  RSS  
 | ЦентрАзия | Афганистан | Казахстан | Кыргызстан | Таджикистан | Туркменистан | Узбекистан |
ЦентрАзия
  Новости и события
| 
Среда, 15.03.2017
21:39  Армию Киргизии возглавил летчик-политрук Касымкулов
20:32  ФСИН России: войны блатных и мусульман не будет
20:24  Внуки Мао хотят в Крым, - С.Ильченко
19:33  Озеро Майбалык может затопить Астану во время весеннего снеготаяния (макет)
19:22  Дарига Назарбаева сменила 4-х ректоров каз-гос-вузов
18:26  Пух и страх. Казахстанский биолог Валентина Ободовская вывела тополь, не дающий пуха
18:17  Есть рубеж в 8000! В Узбекистане стремительно растет курс доллара на "черном" рынке

13:31  Таджикистан-Туркменистан. О партнерских отношениях: трудности общения и сообщения, - Р.Абдулло
13:25  Пропала.. Спросите у Пака. В Астане стартовал суд над бывшим вице-министром образования и науки Шаяхметовым
13:15  Формирование "регионального образа" Центральной Азии: к вопросу о теоретических подходах к проблеме, - А.Мамадазимов
13:00  2017-й – последний в истории ЕС? - П.Маслюженко
12:41  20-летняя Церендолгор Бэтценгель победила в Mongolia"s Next Top Model и получила призовыми 20 млн тугриков
12:18  Почему нам нужны новые войска, чтобы выйти из тупика в Афганистане, - Washington Post
11:12  Красава! Российский хакер Вартанян разломал мозг американских компьютеров на $0,5 млрд
11:07  В Ташкенте идут массовые облавы на беспризорников. Поймано уже 1400 гаврошей в тюбетейках
11:04  Почему среди казахстанцев так много "ватников"? - М.Алимов
11:01  Про уродов и людей. Президента Атамбаева "огульно зашельмовали фейками демагоги"
10:58  10-летняя сказочница из Кызылорды Алтынай Берик готовит к изданию свою первую книгу
10:31  КазИстория. Вышел в свет труд М.Томпиева и М.Уали "Эпоха обретения границ"
10:27  Руинизация в разгаре: Свидомиты "поджигают" укр-регионы, - Г.Игнатов
09:46  Кадры из "дореволюционного" прошлого: На кого опирается президент Кыргызстана Атамбаев, - У.Бабакулов
09:37  "Дерьмократия", США, - Шон Гиллори
09:32  В Москве 26/03 пройдет митинг на тему яхт и усадеб Медведева-Усманова (анонс)
09:25  Евросоюз стал напоминать поздний СССР , - А.Полубота
09:01  Почему в Таджикистане картофель стал роскошью, - А.Арипов
08:55  Российские танки готовят новый прорыв на Арабские рынки
08:32  Регионы России и Узбекистана готовы к расширению сотрудничества. Анонс форума в Новосибирске 20/03
08:11  Атом с Востока. У мирового "ядерного" рынка меняется география, - В.Дзагуто
08:05  Революционеры и контрреволюционеры финансового мира, - В.Катасонов
08:00  Бесконечный тупик йеменской войны, - А.Кузнецов
07:54  Ливийский маршал Хафтар получил поддержку от "русского медведя", - В.Мухин
07:52  Сирийских повстанцев не хватило на третью Астану, - И.Субботин
07:49  Ташкент меняет имидж страны. Узбекистан готовится принимать политических беженцев, - В.Панфилова
06:41  Во Франции все 3 главных кандидата на пост президента обвинены в коррупции
03:49  Новыми каз-обл-акимами стали мелкие аппаратные "мурзики": Карагандинской - Е.Кашанов, Акмолинской - М.Мурзалин, Мангистауской - Е.Тугжанов
01:39  Жена алкоголика - подвиг или профессия? Путин и Патриарх чествуют Наину Ельцину
00:32  Какой будет политика США в Центральной Азии? - ЕurasiaNet
00:15  Как Навруз стал неотъемлемой частью мусульманской культуры
Вторник, 14.03.2017
21:35  Казахстан. Кто выиграет от слияния банков?
21:24  В Иссык-Кульской области Киргизии появится "Пик героев Апрельской революции"
20:55  По календарю в Ташкенте весна... Цвет миндаля... (эссе), - Б.Мусаев
20:32  Акимом Северо-Казахстанской области назначен Кумар Аксакалов
11:13  В Казахстане прессуют профсоюзных лидеров, - Amnesty International
11:10  Турция против Европы: истоки и причины кризиса, - В.Надеин-Раевский, Ю.Федоров
11:09  Сложный год таджикской журналистики
11:03  Ритуальные благовония: Ганг. Выставка фоторабот Айтен Юран "Берег Ганга"
10:47  Эрдоган, нацизм и апельсины, - А.Куприянов
10:12  Манкурт, однако. Минюст Киргизии Ахметов обвинен в незнании родного языка, - "Фабула"
09:53  Казахский язык исключили из ЕНТ в Казахстане
09:46  Московский саммит безмотивного оптимизма: я не согласен ни с Путиным, ни с Эрдоганом, - Хакан Аксай
09:41  Турки против немецких фашистов. Когда на место дипломатии приходит унижение, - Die Welt
Архив
  © CentrAsiaВверх  
    ЦентрАзия   | 
Формирование "регионального образа" Центральной Азии: к вопросу о теоретических подходах к проблеме, - А.Мамадазимов
13:15 15.03.2017

Появление нового региона Центральной Азии после приобретения независимости пяти постсоветскими республиками (Казахстан, Кыргызстан, Таджикистан, Туркменистан и Узбекистан) изменило геополитическое и геоэкономическое положение всей Евразии. Центральная Азия не только возвратила свой транзитный потенциал, соединяющий ряд регионов обширной Евразии между собой (АТР со Средним и Ближним Востоком, северную Евразию и Южную Азию и т.д.), но и формирование нового региона в центре обширного евразийского континента привело к ре-артикуляции функционирующих геополитических концепций.

Введение

Многоуровневый и многоплановый характер становления и дальнейшего развития региона Центральной Азии актуализировал появление ряда теоретических концепций международных отношений, анализирующих различные аспекты их проявления. Реалисты (как и неореалисты) усматривали в нем, среди прочего, возрождение закономерностей и характеристик новой "Большой игры", либералы занялись вопросами модернизации, демократизации и построения гражданского общества в регионе, вкупе с вопросами сохранения безопасности и стабильности. Специалисты – сторонники концепции "Международное сообщество" (International society scholars), как промежуточное звено между реализмом и либерализмом, сосредотачивают свое внимание на специфике интеграции региона в международное сообщество, его превращении от объекта международных отношений в один из их субъектов, участии стран региона в глобальной войне с мировым терроризмом и экстремизмом (включая в рамках ISAF) и т.д. Сторонники теории "конструктивизма" (или "социального конструктивизма") наблюдают отход региона от советских (формационных) ценностей и с элементами реализма и либерализма описывают попытки региона возродить ценности национальной, региональной и цивилизационной идентичности и т.д.

Новую геополитическую и геоэкономическую ситуацию многие исследователи стали обозначать как реанимацию "Большой игры" второй половины XIX века, когда Центральная Азия стала полем острой геополитической и дипломатической борьбы двух ведущих империй того времени (Британской и Российской империй).

Однако, на наш взгляд, реальные тенденции и процессы в Центральной Азии существенно многообразны, чтобы трактовать их как простое повторение "Большой игры". Для лучшего понимания международных отношений в регионе Центральной Азии необходим системный подход, поэтому мы прибегаем к подходам теоретических школ международных отношений, как минимум, четырех из них (реализма, либерализма, школы "международное сообщество" и социального конструктивизма), сопоставляя и комбинируя их выводы.

Развернувшаяся конкуренция между США и их союзниками с одной стороны, и с другой стороны Россией, Китаем и их союзниками в регионе, входящими в новую региональную организацию ШОС, за "умы и сердца" народов региона стала выходить за рамки сугубо геополитической конкуренции (согласно закономерностям "Большой игры"). Это говорит о том, что, трансформации в самым молодом регионе мира - Центральной Азии, носят не однотипный характер (ареал конкуренции сверхдержав), который можно было бы легко объяснить с позиций теоретической школы реализма (или неореализма) в международных отношениях, а они стали приобретать многоуровневый и многоплановый характер:

Первый слой (подход неореализма) – военно-политическое соперничество сверхдержав в регионе. Операция в Афганистане, ОДКБ, НАТО и Центральная Азия.

Вскоре после стремительного вхождения США и НАТО в регион и создания военно-технической и логистической инфраструктуры на территории большинства стран региона в России изменились настроения политической элиты. Руководство России первоначально думало, что они получили уникальную возможность уничтожить своего противника "чужими руками" [Казанцев 2008: 145]. Однако, вопреки их ожиданиям, после окончания антитеррористической операции в Афганистане (декабрь 2001г.) США и их союзники не ушли из региона. По решению СБ ООН, в Афганистане была развернута военная миссия НАТО, получившая название Международные силы по содействия безопасности (МССБ-ISAF), что означало, среди прочего, долгосрочный характер пребывания в регионе США и их военных союзников [Соболев 2002: 8-9].

Среди российского политического и экспертного сообщества в начале антитеррористической операции усилились разные мнения и суждения о том, что военное присутствие США и их союзников в Центральной Азии, прежде всего, направлено против Китая; "разделение полномочий" между США и Россией, когда первый сосредотачивается на стабилизации в Афганистане, а Россия - в Центральной Азии; американцы разгромят "Аль-Каиду" и "Талибан" и вернутся домой. А после создания военной миссии НАТО в Афганистане и использования альянсом военно-логистических инфраструктур и транспортных сетей почти всех стран Центральной Азии усилились суждения, что "США вновь взяли на вооружение принцип окружения России базами и вовлечения в военные союзы" [Казанцев 2008: 146].

Данное обстоятельство привело к реанимации позиций сторонников политического реализма, находящихся в кризисе из-за их неподготовленности к концу биполярного мира после распада социалистического лагеря и его бастиона Советского Союза. Общеизвестно, что реалисты (как и неореалисты) рассматривают явления в международных отношениях через призму обеспечения национальной безопасности и международного порядка [Jackson, Sorenson 2012: Ch 03]. Как подчеркивает один из ведущих представителей современного неореализма Кеннет Уолтц: "Точно так страна действует в соответствии с его национальным интересам, что означает, изучив свои требования к безопасности, он пытается последовать ему. Это просто и тоже очень важно. Следование концепции национальных интересов означает, что дипломатические и военные ходы должны быть соответственно тщательно запланированы для выживания государства, находящегося под угрозой. Соответствующее действие рассчитывается в зависимости от ситуации, в которой находит себя государство" [Waltz 1979: 134]. Этот яркий представитель школы реализма (и неореализма), как и его предшественники, считает, что мир находится в состоянии анархии: "Анархия влечет за собой отношения координации между союзами систем, а это подразумевает их одинаковость" [Waltz 1079: 93].

После десятилетия безраздельного доминирования России (1991-2001 гг.) постсоветская Центральная Азия, стала возвращаться к временам биполярного мира. Данное состояние (соперничество сверхдержав и их структур) продолжилось до конца 2014 года, когда завершился вывод основного контингента войск США и их союзников.

В российских исследовательско-аналитических кругах и центрах принятия решения в первые ряды выдвинулись сторонники жесткого противостояния с США.

Необходимо подчеркнуть, что к моменту стремительного вхождения США и их военных союзников в регион, Россия стала предпринимать ряд шагов по активизации своего присутствия в Центральной Азии, что было связано со сменой власти в Кремле и улучшением ценообразования на углеводороды и другие полезные ископаемые на мировом рынке.

Одним из первых позицию военного сообщества России о сложившей ситуации изложил директор российской Федеральной пограничной службы Константин Тоцкий, который заявил: "Мы не можем согласиться с постоянным присутствием США и других стран здесь [подразумевается в Центральной Азии]"[1]. Вскоре данное мнение военных было подхвачено и представителями высшего руководства страны[2].

Вскоре Россия проявила военно-политическую активность на постсоветском пространстве, особенно, в его центральноазиатском направлении. На основании Договора о коллективной безопасности СНГ, подписанного еще 15 мая 1992 г. в Ташкенте была образована новая структура – Организация Договора о коллективной безопасности (ОДКБ). В столице Молдовы Россией, Беларусь, Арменией, Казахстаном, Кыргызстаном и Таджикистаном были подписаны Устав данной организации и Соглашение "О правовом статусе ОДКБ" (2002 г.)[3]. Россия предлагала своим партнерам в рамках этой военно-политической организации закупку вооружений по внутрироссийским (т.е. льготным) ценам и квоты для обучения в своих военных вузах. Россия создала свою первую военно-воздушную базу в городе Канте (октябрь 2003г.), расположенную примерно 70 км. от аэропорта Манас, где, как было подчеркнуто выше, разместилась военно-воздушная база США. Россия также усилила свое военное присутствие в Таджикистане, изменив статус находящейся на территории страны 201–й мотострелковой дивизии на российскую военную базу (июль 2004 г.).

В это время НАТО, расширившись за счет новых государств Восточной Европы, вплотную приблизилась к границам СНГ. Одновременно в рамках программы ISAF в Афганистане НАТО была вынуждена поддерживать сотрудничество со странами региона. Поэтому на Стамбульском саммите НАТО (июнь 2004) было объявлено о важности сотрудничества альянса со странами Южного Кавказа и Центральной Азии[4].

Однако вскоре обнаружилось неготовность руководства НАТО для налаживания диалога или партнерства с новой организацией ОДКБ, где предпочли сотрудничество с отдельными членами данной организации на двусторонней основе. Данное обстоятельство привело к конкуренции между этими военно-политическими организациями, которая продолжалась до вывода вооруженных сил НАТО из Афганистана (декабрь 2014).

Второй слой (либеральный подход) – инфраструктурно- логистическая альтернатива для региона. С5+1, Центральная Азия и Кавказ, Шелковый путь и его караван-сараи.

Необходимо отметить, что постепенное усиление военно-блокового противостояния по линии "НАТО-ОДКБ" не привело к свертыванию проектируемых и реализуемых транспортных маршрутов в Центральной Азии (которые можно рассмотреть в общих рамках возрождения Великого шелкового пути), а наоборот, подстегнул их.

Для лучшего понимания данного феномена будем прибегать к теоретическим изысканиям либерализма. Как подчеркнули Джексон и Соренсон во "Введении в международные отношения": "К настоящему времени, мы знакомы с основными либеральными предположениями о процессе модернизации, развитии современного либерального государства, и вере в человеческий разум и прогресс человечества" [Jackson, Sorenson 2012: Ch 04]. Поэтому мы также будем рассматривать данные трансформации как стремления к модернизации и прогрессу, когда страны региона стали проектировать и реализовывать крупные разнонаправленные инфраструктурные и логистические проекты. Сверхдержавы, в свою очередь, также стали предлагать региону альтернативные проекты и программы.

США, воспользовавшись своим военно-политическим присутствием в регионе, стали инициировать и продвигать идею "Большая Центральная Азия" [Cтарр 2005]. Эта идея, впервые озвученная известным американским исследователем Фредериком Старром, вытекающим из первоначальной идеи строительства трансафганского газопровода из Туркменистана (середина 1990-х годов), была призвана твердо прикрепить Афганистан к (постсоветской) Центральной Азии. В рамках данной идеи американскими военными инженерами был построен крупный автомобильный мост из Афганистана в Таджикистан через реку Пяндж. Со стороны Фонда Ага-Хана IV, аффилированного с западными странами, также было начато строительство второстепенных мостов по всему протоку этой реки на таджикско-афганской границе (Ишкашим, Тим, Вандж, Калаихумб, Даштиджум и т.д.). Проект трансафганского газопровода стал реанимироваться, и был усилен путем включения в проект Пакистана и Индии (ТАПИ), однако из-за перегруппировки движения "Талибан" и их периодических выступлений против сил ISAF практическая реализация данного проекта была отложена.

К концу первого десятилетия нового столетия наблюдались неудачи США и их союзников в рамках ISAF, среди прочего, стала теряться актуальность проекта "Большая Центральная Азия". Встреча госсекретаря США Дж. Керри с главами МИД пяти государствами Центральной Азии в рамках саммита Генеральной Ассамблеи ООН (27 сентября 2015 г. в Нью-Йорке) и позднее в Самарканде во время его последнего визита в регион (октябрь 2015 г.), свидетельствует, по сути, о создании нового формата дискуссий между США и странами региона (C5+1). Это означает, что США в своем конструировании региона от концепции "Большой Центральной Азии" вернулись к искомой Центральной Азии.

Однако, на наш взгляд, США не отказались полностью от естественной идеи тесно связать Центральной и Южной Азии между собой. Ярким подтверждением данной мысли является проект "CASA-1000", строительство региональной ЛЭП из Таджикистана и Кыргызстана в Афганистан и Пакистан, продвигаемый со стороны администрации США и международными финансовыми институтами[5]. Данный проект с 11 мая 2016 года перешел на стадию реализации, старт которого был дан с участием руководителей четырех соседних стран (РТ, КР, ИГА и ИРП).

Несомненно, Россия также предлагала новые маршруты транспортировки углеводородов и других товаров, однако из-за отсутствия необходимых финансовых ресурсов или из-за "трубопроводного чванства" [Яценко 2007] стала терять партнеров из числа региональных партнеров. Ярким свидетельством данной мысли является постепенная переориентация туркменского газа от европейского потребителя (через российский транзит) к китайскому потребителю.

В Европе разработали концепцию "Центральная Азия и Кавказ", связывающую два региона в один геополитический проект, предусматривающий транспортное и трубопроводное соединение Европы с Азией в обход территории России. Выражением и воплощением этой концепции стала программа ТРАСЕКА (TRACECA), начало которой было положено в 1993 году. Эта программа охватывала пять центральноазиатских и три кавказских (Азербайджан, Армения и Грузия) стран с главной целью создания обширной международной сети в сфере транспорта, логистики, инфраструктуры, телекоммуникаций и энергетики, связывающей Европу через Кавказ с Центральной Азией вплоть до границ Китая. По определению, такой проект предусматривал и сам способствовал внутрирегиональному и межрегиональному сотрудничеству [Центральноазиатское LEGO…2015: 14-15].

Китай, не обремененный никакими блоковыми обязательствами, максимально воспользовался сложившейся ситуацией. Китайское руководство, начавшее в конце 70-х годов прошлого столетия кардинальные экономические реформы, целенаправленно направляло их волны с прибрежных провинций к внутренним и западным провинциям (СУАР, граничащий со странами Центральной Азии). К рубежу веков китайское руководство, успешно решив все пограничные вопросы с соседями и повысив меры доверия в приграничных территориях на севере и западе страны, стало все больше внимания уделять налаживанию и расширению разносторонних торгово-экономических связей с центральноазиатскими странами. Нефтегазовые ресурсы СУАР (вкупе с импортными) становятся недостаточными для удовлетворения высоких темпов роста национальной экономики Китая, поэтому было решено включить в существующую трубопроводную инфраструктуру нефтепровод из Казахстана и газопровод из Туркменистана[6].

К концу первого десятилетия Китай завершил строительство нефтепровода "Атырау- Алашанькоу" для перекачки казахстанской нефти и три ветки газопровода "Туркменистан- Китай" через Узбекистан и Казахстан. В настоящее время идет строительство IV-ветки газопровода "Туркменистан-Китай" через Узбекистан, Таджикистан и Кыргызстан. Кроме того в регионе реализуются десятки проектов по модернизации автодорожных и других инфраструктурных проектов (включая ЛЭП) с активным участием китайского капитала и кампаний.

Несмотря на реализацию многочисленных инфраструктурных проектов в Центральной Азии, китайское руководство (четвертого поколения) во главе угла ставило вопросы региональной безопасности, когда борьба против "трех зол: терроризм, экстремизм и сепаратизм" стала одной из главных тем политики КНР в рамках ШОС.

Вскоре новое руководство (пятого поколения) Китая во главе с Си Цзиньпинем, пришедшего к власти по итогам очередного съезда КПК (ноябрь 2012 г.) взяло курс на полномасштабное возрождение Великого шелкового пути. В своем выступлении в Назарбаев Университете (7 сентября 2013 г.) китайский лидер выступил с инициативой о создании "экономического пояса Великого шелкового пути" [Си Цзиньпин 2014: 237]. Месяц спустя он также выступил в Совете народных представителей Индонезии (3 октября 2013 г.) с инициативой о формировании "морского шелкового пути XXI века" [Си Цзиньпин 2014: 237]. В том же месяце, выступая на совещании по дипломатической работе с сопредельными странами (24 окт. 2013 г.) он подчеркнул: "Важно объединить усилия всех заинтересованных стран для скорейшего создания единой инфраструктуры, позволяющей эффективно взаимодействовать, и для построения экономической полосы (пояса- подчеркнуто М.А.) вдоль Великого шелкового пути и Морского шелкового пути XXI века… Следует постоянно углублять региональное сотрудничество в финансовой сфере, вести активную подготовку к созданию Азиатского банка инфраструктурных инвестиций, совершенствовать региональную сеть финансовой безопасности" [Си Цзиньпин 2014: 242].

Как стало известно, новое китайское руководство, не только взяло курс на комплексное возрождение Великого шелкового пути (как сухопутных, так и морских маршрутов), но и занялось созданием нового финансового института (АБИИ) для успешной реализации данного китайского мегапроекта, принявшего окончательное название как "Пояс - Путь".

Необходимо подчеркнуть, что в отличие от времен "Большой игры" (вт. пол. XIX- нач. XX вв), когда регион в геополитическом и дипломатическом измерении выступал как "пустое пространство" [Казанцев 2018: 103], после обретения независимости, особенно, к началу первого десятилетия нового (XXI) столетия, новые государства региона вели активную самостоятельную политику по вхождению в мировое сообщество, включая мировые коммуникационные системы.

В настоящее время для успешного подключения к китайскому мегапроекту "Пояс - Путь" в Таджикистане разрабатываются различные проекты, которые позволят ему эффективно участвовать в данной, по сути, глобальной инициативе[7]. Разрабатываемый новый бренд Таджикистана как "центральный караван-сарай Великого шелкового пути" гарантировал бы его активное вовлечение в сухопутные маршруты глобальной инфраструктуры.

На наш взгляд, бурное развитие инфраструктурно-логистического и торгово-экономического сотрудничества в рамках региональной организации Шанхайской Организации Сотрудничества (ШОС) актуализирует вопрос внедрения пилотного проекта "Шанхайская виза", первоначально для представителей транснациональных корпораций и научных центров, включая также из стран организации, ведущих бизнес или научное исследование в более чем одной стране-члена данной организации.

Третий слой (подход школы "Международное сообщество") – усиление многовекторного внешнеполитического ориентира стран региона. Многовекторность и ЕАЭС.

Военно-политическое присутствие и соперничество сверхдержав с одной стороны и, с другой стороны – создание новых альтернативных инфраструктурно-логистических маршрутов в свою очередь, привело к формированию и усилению многовекторного внешнеполитического курса стран региона. Для лучшего понимания данных процессов мы обращаем внимание на теоретические подходы специалистов – сторонников школы "международное сообщество" (International Society scholars), которые подчеркивают: "Они берут на основу исторические и институциональные аспекты мировой политики. Они отмечают такие пары, как конфликт и сотрудничество, системы и общества, порядок и справедливость в отношениях государств. Они пытаются понять разницу между международной системой и международным сообществом, а также способы, в которых международная система может быть преобразована в международное сообщество, и наоборот. Они замечают институциональный аспект в мировых делах, таких как дипломатическая практика, договорные отношения, а также международные организации" [Jackson, Sorenson 2012: Ch 05].

До вхождения США и их союзников в регион самими молодыми государствами региона было инициировано создание региональной организации "Центрально-азиатский Союз" (ЦАС, 1994 г.), которая позднее была переименована на "Центрально-азиатское экономическое сообщество" (ЦАЭС, 1998 г.). Размещение натовских войск в Центральной Азии не только не привело к завершению безраздельного российского доминирования в регионе, но и побудило к активизации поиска своего "регионального лица". Лидеры четырех стран (Казахстана, Кыргызстана, Таджикистана и Узбекистана в ташкентском саммите ЦАЭС (декабрь 2001 г.) договорились о преобразовании ЦАЭС. В начале следующего года в Алматы был подписан Договор о создании Организации "Центрально-Азиатское Сотрудничество" (ОЦАС, февраль 2002 г.). Однако в душанбинском саммите ОЦАС (октябрь 2004 г.) к организации присоединилась Россия, а через год на саммите ОЦАС в Санкт-Петербурге (октябрь 2005 г.) было принято решение о ее объединении с Евразийском Экономическим Союзом (ЕврАзЕС) [Сайидзода 2010]. Таким образом, Россию удалась связать региональную организацию Центральной Азии с более крупной межрегиональной организацией. Здесь, на наш взгляд, главную роль играла не только российская политика блокирования внутрирегиональной структуры, но и незавершенность процесса нациостроительства внутри стран региона, когда усиливаются центробежные процессы.

Хотя создание сугубо региональной организации до настоящего время не увенчалось успехом, однако переход от политики ориентации на Россию в большинстве государств региона, включая Республику Таджикистан, к политике "многовекторности" стал реальностью [Саидов 2008].

По мнению Президента РК Н. Назарбаева, многовекторность означает "…развитие дружественных и предсказуемых взаимоотношений со всеми государствами, играющими существенную роль в мировых делах и представляющими для нашей страны практический интерес. Казахстан, в силу своего геополитического положения и экономического потенциала, не вправе замыкаться на узкорегиональных проблемах. Это было бы непонятно не только нашему многонациональному населению, но и всему мировому сообществу. Будущее Казахстана – и в Азии, и в Европе, и на Востоке, и на Западе"[8]. После создания Евразийского Экономического Союза (ЕЭС) с участием Республики Казахстан (май 2014) некоторые аналитики указывали на то, что страна отходит от многовекторности в пользу России. Данное утверждение было отвергнуто самим главой государства, который подчеркнул: "Мы не отказываемся от многовекторности нашей политики, и для этого нет оснований. С 1 января Казахстан входит в Евразийский экономический союз. В то же время мы уже накануне вступления во Всемирную торговую организацию. Мы завершили переговоры по проекту соглашения о расширенном партнерстве и сотрудничестве с Европейским союзом. Во всех договорах, которые мы подписываем, в том числе о Евразийском экономическом союзе, сказано, что это не препятствует нашему общению с третьими государствами"[9].

Идея о многовекторности, впервые озвученная в регионе со стороны лидера Казахстана, постепенно стала феноменом всей Центральной Азии.

Республика Таджикистан также прилагает усилия по максимальному использованию своего геополитического местонахождения и культурных ценностей своего общества. Неспешный подход в подготовительном процессе вхождения в ЕАЭС при одновременном форсировании запуска мегапроекта CASA-1000 в сторону Афганистана и Пакистана можно причислить к усилиям Таджикистана по сохранению и, по мере возможности, усилению своей многовекторной внешней политики.

Четвертый слой (школы "конструктивизма" с использованием незападной теории международных отношений) – ценностно-цивилизационное соперничество в регионе. Гуманитарные интервенции, рост незападных ценностей.

После распада Советского Союза и социалистического лагеря, воспринятые европейцами как победа западного мира, страны НАТО стали продвигаться на Восток через Восточную Европу и постсоветские страны. Эти (по сути, неоколониальные) устремления были завуалированы благими намерениями, как продвижение демократии, прав человека, верховенства закона и т.д. Само по себе содействие укреплению демократических ценностей и верховенства закона в постсоветском пространстве является положительным шагом. Однако, оно стало восприниматься как стремление нерегиональных игроков вмешиваться во внутренние дела суверенных государств. Ярким подтверждением данной мысли является книга французского врача и дипломата Бернара Кушнера "Обязанность вмешиваться" (1987), где он утверждал, что демократические государства не только имеют право, но и обязаны для защиты прав человека вмешиваться в дела иностранных государств, невзирая на их суверенитет.[10] Данное утверждение способствовало появлению и последующему расширению в 90-х годах прошлого столетия в международном праве понятия "гуманитарная интервенция", санкционирующего применение военной силы против иностранного государства или каких-либо сил на его территории для предотвращения гуманитарной катастрофы или геноцида местного населения. Первой гуманитарной интервенцией нового времени специалисты считают военную операцию НАТО против Югославии в 1999 г.[11]

Инициирование и поддержка "цветных революций" во всем мире, а также открытая военная интервенция в Афганистан (2001) и Ираке (2003), воздушные удары по Сирии для свержения легитимной власти президента данной страны под лозунгом защиты "прав и свобод человека", расширение потока мигрантов и вынужденных переселенцев привели к выхолащиванию ценности данной благородной идеи. Поэтому одновременно росла ценность восточной концепции "пять принципов мирного сосуществования", где особо стали цениться принципы "невмешательства во внутренние дела друг друга" и "равенство и взаимная выгода".

Вскоре после создания ISAF в Афганистане Центральная Азия стала постепенно территорией соперничества двух мировых конкурирующих концепций: западной концепции "прав человека" и восточной "панча шила" (или "пять принципов мирного сосуществования").

Авторы научного труда "Незападная теория международных отношений" ("Non-Western International Relations Theory") Ачарья и Бузан перечисляют четыре типа незападных теорий международных отношений:
1.Классические традиции и мышления Азии в лице религиозных, политических и военных фигур как Сун Цзи, Конфуций, Каутилья;
2.мышление и внешнеполитические подходы азиатских лидеров (Неру, Мао, Аунг Сан, Рицаль и Сукарно);
3.применение западной теории к местным условиям и оценка их актуальности;
4.изучение азиатских событий и опыта разработки концепций в качестве инструмента анализа закономерностей в международных отношениях [Acharya, Buzan 2010: 10-14].

С 2005 года началось переосмысление среди политического руководства стран Центральной Азии мотивации военно-политического присутствия западных стран в регионе, когда положение дел с их "гуманитарной интервенцией" в Афганистане не улучшилось, а наоборот, обострились общие проблемы поддержки стабильности и безопасности. Поэтому они обратили свое внимание к незападным ценностям и концепциям. Они стали поступать согласно известному высказыванию яркого представителя теоретической школы "конструктивизма" Александра Вендта - "Анархия это то, что из нее делают государства" [Wendt 1992], когда не западные ценности, а незападная концепция "пять принципов мирного сосуществования" стала тем идеологическим инструментом, посредством которого они стали налаживать межгосударственные отношения между собой и с внешним миром.

Заключение

Таким образом, можно заключить, что процесс возрождения Великого шелкового пути, начавшийся с начального периода обретения независимости стран Центральной Азии, вполне естественным образом приобрел особую интенсификацию после стремительного вхождения США и их союзников в регион (и в Афганистан) после трагических событий 11 сентября 2001 года. Данной интенсификации способствовали как стратегические цели сверхдержав (США, России и Китая), так и тактические шаги стран, расположенных в регионе. Каждая сверхдержава старалась реализовать собственную стратегию по прокладке маршрутов по транспортировке углеводородов региона и максимальному использованию своего транзитного потенциала для импортно-экспортных операций. Несомненно, военно-политическое местопребывание США и их союзников в Центральной Азии (2001-2014) и постепенное изменение позиций к их присутствию со стороны других сверхдержав (России и Китая) привело к подстегиванию разработки и реализации различных проектов по максимальному "открытию" данного региона со своей стороны.

Если главной целью "Большой игры" более столетней давности было перекрыть доступ к региону для своего геополитического противника, то главной целью новой конкуренции является превращение региона в огромную "транзитную зону" обширной Евразии.

Естественно, политика "качели приоритетов" стран региона, во многом, была продиктована острой необходимостью не попасть "между молотом и наковальней" и продолжить процесс максимальной интеграции в мировое сообщество. А сам характер конкуренции сверхдержав можно характеризовать не логикой "Большой игры", а реанимированием политики империй древности и средневековья, вооруженной "шелковой дипломатии", где жесткая борьба за контроль над главными маршрутами трансконтинентального торгового пути и их узловыми пунктами традиционно преобладала над другими элементами данной дипломатии [Мамадазимов 2014].

Все это многообразие процессов и тенденций в Центральной Азии свидетельствует о том, что в регионе происходит не только возрождение "Большой игры" или Великого шелкового пути, но и более глубинные трансформации, имеющие глобальный характер. В контексте кардинальных глобальных трансформаций начала XXI века для государств относительного молодого региона мира – Центральной Азии – вопрос их объектности или субъектности в международной системе является, очевидно, определяющим при выборе стратегических перспектив и модели дальнейшего развития как наций и народов, так и как единого региона. С теоретической точки зрения, как видим, "регионализация Центральной Азии" - это вопрос, в котором переплелись как внутренние, так и внешние факторы влияния, усложняющие этот выбор.

Использованная литература:
1.Акаев А. Дипломатия Великого шелкового пути: Доктрина Президента Кыргызской Республики. -Бишкек, 1999.
2."Дипломатический вестник" журнал. -М.: ноябрь 2002.
3.Искендеров П. Гуманитарные интервенции в контексте геополитики. //http://russiancouncil.ru/inner/?id_4=967#top-content, 26 окт 2012
4.Казанцев А.А. "Большая игра" с неизвестными правилами: мировая политика и Центральная Азия.- М.: "Наследие Евразии", 2008, -248 с.
5.Мамадазимов А. Строительство трансконтинентальной дороги- важный фактор вывода РТ из экономического и политического кризиса.// Известия АН РТ серия: экономика и политология №3-4 (2) 1994, с. 53-58.
6.Мамадазимов А. Великий шелковый путь. История становления, расцвета и распада.- Душанбе.: "Сино", 2014, -380 с.
7.Назарбаев Н.А. Укреплять международные позиции Казахстана // http:// http://www.president.kz.;
8.Накмайр Йорг-Дитрих. Каспийское море-узел и транзитный центр между Европой и Азией в 21-м столетии//Безопасность и энергия Каспийского пространства, Материалы конференции. Алматы, Фонд Ф. Эберта, 2012, с. 29.
9.Парамонов В., Строков А. Этапы внешней политики России в Центральной Азии // Центральная Евразия - http://ceasia.ru/dokladi/etapi-vneshney-politiki-rossii-v-tsentralnoy-azii.html
10.Пять государств и/или один регион? Национально-региональный дуализм в Центральной Азии.-Алматы, Фонд Ф.Эберта, 2015, -31 с.
11.Резникова О.В. Центральная Азия и Азиатско-тихеокеанский регион// Мировая экономика и международные отношения. 1999, №4, с. 100-108.
12.Сайидзода Зафари Шерали. Внешняя политика Таджикистана в период его становления как суверенного независимого государства (1992-2004 гг.).-Душанбе, "Контраст", 2010, -440 с.
13.Саидов Зафар Шералиевич (Сайидзода Зафари Шерали). Таджикистан: межгосударственные отношения в период становления внешней политики.-Душанбе, "Контраст", 2012,-628 с.
14.Си Цзиньпин. Всестороннее углубление реформ. Сборник высказываний, подготовленный Центром по изучению партийных документов при ЦК КПК.- Пекин, Изд-во литературы на иностранных языках, 2014, с.237
15.Соболев А. Размещение в Афганистане Международных сил безопасности // "Зарубежное военное обозрение", № 1 (658), январь 2002. стр.8-9
16.Старр Ф. Партнерство для Центральной Азии: изменение карты региона /
"Россия в глобальной политике", № 4, Июль - Август 2005.
17.Торбаков И. Политика Путина в Центральной Азии вызывает критику в России// http://www.eurasianet.org/russian/departments/right/articles/eav021302aru.shtml
18.Фукидид. История. (под ред. Фролова Э.Д,) -СПб, "Наука", 1999, -583 с.
19.Центральная Азия: геоэкономика, геополитика, безопасность/ Редколл.: Р.М. Алимов, Ш.Р. Арифханов и др.- Ташкент.: "Шарк", 2002, с.140-149
20.Центральноазиатское LEGO: кто конструирует регион. Под редакцией д.п.н. С.Кушкумбаева. Алматы, 2016. -43 с.
21.Яценко Е. Выиграть Центральную Азию// Ведомости.2007, № 166, 5 сент.
22.Acharya A., Buzan B. (eds) 2010. Non-Western International Relations Theory: Perspectives On and Beyond Asia. N.Y. Routledge, p. 10-14.
23.Brzezinski, Zb. The Grand Chessboard. American Primacy аnd its Geostrategic Imperatives (Basic Books – Harper Collins Publishers, Inc, 1997), p. 125, 148.
24.Jackson & Sørensen:Introduction to International Relations,Oxford University Press; 5th Revised edition; 2012 , -348 p.
25.Оn the Five Principles of Peaceful Coexistence// Essays in Commemoration on the 50th Anniversary of the Five Principles of Peaceful Coexistence.-China Institute of International Studies, 2004, s.558
26.Pan Guang. Shanghai Cooperation Organization and "The Shanghai Spirit": Successful Practice and Innovative Development of the Five Principles of Peaceful Coexistence// Оn the Five Principles of Peaceful Coexistence.-China Institute of International Studies, 2004, s.162-190.
27.Sun Zhuangzhi. The relationship between China and Central Asia// Slavic Research Center [ Electronic resource]. – URL.: http:// src-h.slav.hokudai.ac.jp/ coe21/ publish/no 16_1_ses/03_ zhunagzhi.pdf. (date of acces: 24.03.2011).
28.28.Wishnick Elizabeth. Russia, China and the United States in Central Asia: prospects for great power competition and cooperation in the shadow of the Georgian crisis// U.S. Army War College External Research Associates Program, 2008, s.3
29.Waltz K.Theory of International Politics. - Addison-Wesley, 1979. S. 134.
30.Wendt Alexander, Anarchy is what States Make of it: The Social Construction of Power Politics International Organization, Vol. 46, No. 2. (Spring, 1992), pp. 391-425
31.The Washington Times, 1997, 28 March.
32.The Economist,1998, 7 November, P 3
33.The U.S. Congress Freedom Act of 1992.
34.The U.S. Congress Silk Road Strategy Act of 1999.
35.http://www.kazportal.kz/mnogovektornaya-vneshnyaya-politika-kazahstana/
36.NATO "Istanbul Summit Communiqué", Istanbul, June 28,2004// http/www.natoint/docu/pr/2004/p04-096e.htm
37.http://www.ictsd.org/bridges-news/мосты/news/многовекторность-остается-основной-внешней-политики-казахстана
38.http.casa-1000.org/page21.htm
39.http://energyprojects.tj/index.php?option=com_content&view=article&id=722

Ссылки:

[1] Цит. по Торбаков И. Политика Путина в Центральной Азии вызывает критику в России// http://www.eurasianet.org/russian/departments/right/articles/eav021302aru.shtml, 13 февраля 2002 г.

[2] Там же.

[3] Журнал "Дипломатический вестник".-М.: ноябрь 2002.

[4] NATO "Istanbul Summit Communiqué", Istanbul, June 28,2004// http/www.natoint/docu/pr/2004/p04-096e.htm

[5]http.casa-1000.org/page21.htm; http://energyprojects.tj/index.php?option=com_content&view=article&id=722:

[6] The Economist,1998, 7 November, P 3.

[7] Мамадазимов А. "Как Таджикистану попасть в мегапроект Китая"// "Азия Плюс", июнь 2015 г.; Мамадазимов А. "Суверенный Таджикистан между мегапроектами современности" ("Азия Плюс", октябрь 2015 г.);

[8]Назарбаев Н.А. Укреплять международные позиции Казахстана // http:// http://www.president.kz.; http://www.kazportal.kz/mnogovektornaya-vneshnyaya-politika-kazahstana/

[9]http://www.ictsd.org/bridges-news/мосты/news/многовекторность-остается-основной-внешней-политики-казахстана

[10] Цит. по Искендеров П. Гуманитарные интервенции в контексте геополитики. //http://russiancouncil.ru/inner/?id_4=967#top-content, 26 окт 2012.

[11] Там же.

Абдугани Мамадазимов

15.03.2017

Источник - caa-network.org
Постоянный адрес статьи - https://centrasia.org/newsA.php?st=1489572900
Новости Казахстана
- Рабочий график главы государства
- Премьер-Министр РК А. Мамин провел заседание Комиссии по цифровизации
- Постановление Правительства Республики Казахстан от 15 апреля 2021 года №241
- Кадровые перестановки
- Как утратить лидерство в отрасли или хроника отечественного фиаско
- Глава МИИР РК дал старт строительству нового завода по производству золота в Жамбылской области
- Никакой уступки земли нет - разъяснение КНБ по ситуации в селе Коптогай
- Казахстан вернул странам-экспортерам более 8 тысяч тонн продукции
- Умер автор первой военной доктрины Казахстана
- Итоги основной деятельности КВГА за 1 квартал 2021 года
 Перейти на версию с фреймами
  © CentrAsiaВверх