КРАСНЫЙ ЖЕЛТЫЙ ЗЕЛЕНЫЙ СИНИЙ
 Архив | Страны | Персоны | Каталог | Новости | Дискуссии | Анекдоты | Контакты | PDAFacebook  RSS  
 | ЦентрАзия | Афганистан | Казахстан | Кыргызстан | Таджикистан | Туркменистан | Узбекистан |
ЦентрАзия
  Новости и события
| 
Пятница, 17.07.2020
23:40  В Казахстане объединят статистику по коронавирусу и пневмонии. Догадались!
19:00  Россия и торговое сословие. Ключевая особенность русской цивилизации, - А.Халдей
18:56  КырВыборы-2020. 44 партии хотят баллотироваться. Что известно о некоторых, - Д.Подольская
16:19  Армения и Азербайджан: пальба на грани апокалипсиса
16:17  Внучка Чингисхана Чулпан. Родоначальница русских князей Сабуровых
16:13  Бухарский нувориш Искандер Махмудов. Кто владеет Россией
16:12  Как китайские мусульмане дунгане оказались в Средней Азии и почему не хотят вернуться на родину?

16:09  COVID-19 и самоукрепление иммунитета, - К.Сирожидинов
15:28  В Таджикистане приостановлено строительство части пафосных объектов
15:26  Сбитые летчики Каз"Нур Отана": они тоже пойдут на праймериз? - А.Омирбек
15:25  И вечный той… Что сегодня важнее – традиции или здоровье нации? - С.Исабаева
15:24  Борьба с пустотой: почему жителей Туркменистана обязали носить маски, - И.Кармазин
14:42  Handelsblatt: Калифорния переживает коронавирусный кошмар
14:37  Трамп вел список женщин, которые отказали ему. Зачем?..., - разоблачает племянница
14:35  Кибератаки, дезинформация, промышленный шпионаж... великое наступление китайских шпионов, - Le Figaro
14:09  Противоречивый "реформатор" Токаев, - Е.Жовтис
13:46  Наши танки - ваши танки. Турция спешит на помощь Азербайджану
13:37  Руководство здравоохранения казахского Шымкента растащило бюджет по особо крупному
13:15  Действия США все больше напоминают предвоенную гитлеровскую Германию, - С.Гомзикова
13:13  Попытка ограничения свободы слова в Кыргызстане: впереди паровоза, - 24.kg
13:03  США развязывают себе кибер-щупальца, - "Къ"
11:07  Индия покупает "МиГи" и "Су" для противостояния Пекину, - "НГ"
10:00  Армения и Азербайджан вошли в пограничное состояние. Баланс на грани войны, - К.Кривошеев
09:31  Как обмануть императора? Удивительные черты китайского менталитета, - Константин Батанов
08:45  Многовекторность Узбекистана может выйти боком, - Денис Юрганов
08:38  Армения потеряла убитыми не 4, а около 100 бойцов, - МО Азербайджана
00:59  CША и Китай тянут АСЕАН в разные стороны, - В.Скосырев
00:40  Египту грозит противостояние на двух фронтах, - Д.Моисеев
00:29  Помогают ли собачатина и полынь при пневмонии и КОВИД? - рецепты доктора Марипова из Нооката
00:25  Китайской экономике не до рецессии. ВВП страны во втором квартале вырос на 3,2%
00:18  Последний губернатор Туркестана. Триумф и трагедия Алексея Куропаткина. Ч. 2, - В.Фетисов
00:10  Шавкат Мирзиеев продолжает набирать кредиты
00:05  Неполиткорректные мысли о черных. Негры не могут управлять современным индустриальным демократическим обществом...
00:02  Индия и Китай договорились о разведении сил в Гималаях
Четверг, 16.07.2020
22:48  Армения заявляет о существенных потерях азербайджанского спецназа "Яшма", пытавшегося атаковать ее позиции
21:20  Азербайджан cменил главу МИДа и грозит ракетным ударом по армянской атомной станции в Мецаморе
15:24  Бишкекский волонтер-медик Адинай Мырзабекова - скромый герой и жертва войны с вирусом
14:44  Американский "майдан" может подорвать основы государственности, - А.Фролов
14:06  США смотали палатки с 5 афганских военных баз
14:01  Армения - Азербайджан: "коронное" помутнение, - И.Джорбенадзе
13:53  УзбИдеологи сочинили "Стратегию развития искусственного интеллекта". R2D2 чокнулся с роботом Вертером
13:28  Ушицы просят... Аркадаг подарил детдомовцам рыбку, которую сам нарыбачил в Каспии
13:21  Об этнополитических связях кыргызов и уч-карлуков в VIII-X вв. (история), - Т.Акеров
12:46  В ЕАЭС, по предложению Киргизии, создадут еще одну бюрократическую богадельню - "Институт развития"
12:29  Кому больше выгоден вооруженный конфликт Армении и Азербайджана? - К.Сизова
12:11  Пандемия поставила диагноз системе госуправления Казахстана - П.Своик (Золотушечная импотенция?)
11:42  "В Киргизии появляются денежные партии", - Феликс Кулов: 20 лет пустословия и мыркобесия (интервью)
11:31  Ученый "пиджак" с сомнительной репутацией Акмал Бурханов возглавил новообразованное Антикоррупционное агентство Узбекистана
11:24  Агония старого мира. Куда идет человечество? - А.Фурсов
10:34  Китайский клуб КХЛ "Куньлун" временно перебирается на жительство в... Мытищи
10:29  Стамбульский синдром. О Премудрости Божьей и человеческой глупости, - А.Чернов
Архив
  © CentrAsiaВверх  
    ЦентрАзия   |   Узбекистан   | 
Последний губернатор Туркестана. Триумф и трагедия Алексея Куропаткина. Ч. 2, - В.Фетисов
00:18 17.07.2020

Триумф и трагедия Алексея Куропаткина
Из цикла Туркестанские генерал-губернаторы

Последний губернатор Туркестана. Глава шестая

Посольство к врагу

Расширив свою территорию до предгорий Памира Россия вышла к границе с государством Якуб-бека Йеттишар (Семиградье), существовавшее к тому времени всего тринадцать лет. В связи с этим, летом 1876 года, по решению Кауфмана формируется, так называемая, Алайская экспедиция под командованием генерала Скобелева. Не имея завоевательных целей, она являлась внушительной военной демонстрацией, предназначенной для непокорных алайцев. Крупных боевых столкновений, однако, не предполагалось, главным было научное исследование Алая. Самому Скобелеву ставилось задачей: исследовать алайские пути и наметить границы с соседними ханствами, в том числе и с Йеттишаром, Государством отнюдь не дружественным, и поэтом остро встал вопрос о защите новых рубежей Российской империи.

По окончании экспедиции, в своей докладной записке Кауфману, от 23 октября 1876 года, Скобелев, касаясь этой проблемы, пишет: "Мириться с такими границами немыслимо, как потому, что это лишает нас удобных административных пунктов для управления нашими горными подданными, так и еще главным образом потому, что мы не должны допускать чьего бы то ни было влияния на них, кроме нашего". Настаивая на "признании всего Ферганского Тянь-Шаня нашим", генерал предлагал основать "на новой кашгарской границе в том виде, в котором я осмеливаюсь просить Ваше Высокопревосходительство ее признать", казачьи станицы и даже целое казачье войско, "раз навсегда обеспечивающие нам действительное обладание горной полосою и обеспечивающие власть в крае русского элемента". Скобелев считал "венцом наших усилий в Среднеазиатском вопросе способность занять относительно Азиатских Британских владений такое угрожающее положение, которое облегчило бы решение в нашу пользу трудного восточного вопроса - другими словами: завоевать Царьград своевременно, политически и стратегически верно направленною демонстрацией". А завоевание Константинополя (Царьграда), как мы знаем, было вековой мечтой русских царей.

Для решения вопроса размежевания пограничных территорий, а также для получения военно-политической и экономической информации о ситуации в Восточном Туркестане, генерал-губернатор К.П. Кауфман отправляет в Кашгар посольство во главе с капитаном А.Н. Куропаткиным.

К этому времени, Цинский Китай огнем и мечом подавил длившееся несколько лет восстание в Джунгарии и вышел на подступы к Восточному Туркестану. Оставалось покончить с последним очагом антиманьчжурского сопротивления – Йеттишаром.

Весной 1876 года "имперский комиссар" Цзо Цзунтан - генерал-губернатор провинций Шаньси и Ганьсу - приступил к решению этой задачи. Китайское войско, сосредоточенное на границе с Синьцзяном, насчитывало до 50 тысяч человек.

Примерно в эти же дни, а точнее 19 марта 1876 года, в здании Главного штаба в Санкт-Петербурге проходило совещание высших чинов Российской империи. В повестке дня один вопрос: "Сохранение в Кашгаре господства нынешнего владетеля или, напротив, ниспровержение его и восстановление власти китайского правительства". О том, какое значение придавалось событиям в Восточном Туркестане говорил состав совещания: военный министр Д. А. Милютин, товарищ (заместитель) министра иностранных дел Н. К. Гирс, туркестанский генерал-губернатор К. П. фон Кауфман, генерал-губернатор Западной Сибири Н. Г. Казнаков, начальник Главного штаба генерал-адъютант Ф. Л. Гейден, вице-директор Азиатского департамента МИД А. А. Мельников, заведующий Азиатскими делами Главного штаба полковник А. П. Проценко и чиновник по дипломатической части при Туркестанском генерал-губернаторе статский советник А. А. Вейнберг. В качестве эксперта по Китаю к работе совещания привлекли полковника М. И. Венюкова, бывавшего в Китае с разведывательной целью, и сыгравшего немалую роль в присоединении к России бывших владений империи Цин на Амуре и в Приморье.

Якуб-бек к тому времени официально считался вассалом Османского султана, признав того халифом и получив из Стамбула титул эмира. Исламистские и антирусские взгляды владыки Йеттишара, равно как и его планы в отношении мусульман Центральной Азии, секретом не были. Это означало, что в случае войны с Турцией Россия получит на своих среднеазиатских границах враждебное и агрессивное государство. На совещании эту ситуацию прекрасно обрисовал М. И. Венюков: "Только Россия является препоной честолюбивому эмиру в его стремлении основать большое мусульманское государство в Средней Азии… С нашей стороны, конечно, нет никакого резона содействовать осуществлению его планов и, напротив, должно желать, чтобы усилению Йеттишара был положен, наконец, предел. Всего бы лучше, по-видимому, было содействовать китайцам в нанесении ему хорошего удара с востока, для чего достаточно упрочить их положение в Чжунгарии и Хами и снабдить их оружием и другим военными запасами. Китайцы – соседи испытанного миролюбия и притом имеют одинаковый с нами интерес в Средней Азии: сдерживать волнения номадов (кочевников, прим. В.Ф.), столь вредных для их оседлых соседей. Их соседство в Кашгаре было бы выгодно для нас уже потому, что заслонило бы нас от британской Северной Индии, откуда идут не только неприязненные нам внушения Якуб-беку, но и оружие, далеко превосходящее луки со стрелами и фитильные ружья среднеазиатцев…"

В этом же духе выступило большинство участников совещания. В результате, в итоговом протоколе было отмечено, что господство Цинской империи в Восточном Туркестане "не столь опасно для наших Среднеазиатских владений, как власть Якуб-бека, стремящегося создать подле нашей границы сильное независимое мусульманское государство, могущее всегда поддерживать брожение в подвластном нам мусульманском населении". Хотя, у Кауфмана, было несколько иное мнение. Как пишет Куропаткин в своей работе "Русско-китайский вопрос": "Кауфману с основанием представлялось, более выгодным для России иметь в соседстве с Туркестаном слабое мусульманское государство-буфер подобно Афганистану, чем сомкнуться в Туркестане с Китаем, располагающим неистощимыми материальными ресурсами". В любом случае, перед тем как окончательно решить, на какую из противоборствующих сил по ту сторону границы делать ставку, русскому командованию нужна была достоверная и предельно объективная информация об оперативной обстановке в Семиградье, силах и возможностях, борющихся за влияние и господство в регионе сторон. Именно с этой целью было снаряжено посольство в Кашгар, "поставив во главе его, - как пишет Семенов-Тяньшанский, - высокоталантливого А. Н. Куропаткина".

Но прежде чем рассказать о новой миссии нашего героя, познакомим читателей с личностью правителя Йеттишара.

История жизни Якуб-бека, - присвоившего себе титул Бадаулет, означающий "Счастливый", - яркий пример карьеры "из грязи в князи". Родился он в небольшом селении Пскент, недалеко от Ташкента. Оставшись в раннем возрасте сиротой, Якуб оказался на попечении дяди, которого отнюдь не радовал своим поведением. Обладая красивой внешностью и незаурядным певческим голосом, он стал ходить по чайханам, развлекая мужчин, став тем, что тогда называлось "бача". Через некоторое время Якуб поступил на службу к ходжентскому беку Мухаммед-Кериму Кашке. Обязанности мальчика состояли в том, чтобы он грел кумган и подавал чилим своему хозяину. Вскоре, бек Ходжента в чем-то провинился, был вызван в Коканд и там зарезан. Якуб-бек, возвратился в Ташкент и благодаря выгодной женитьбе породнился с кереучинским беком Нар-Мухамедом, что весьма ему помогло в дальнейшей карьере. Через некоторое время Якуб становится беком Ак-Мечети. Очень выгодная должность, поскольку через эту крепость шел караванный путь из Бухары в Оренбург, что приносило большой таможенный сбор.

Прослужив там некоторое время и нажив значительный капитал Якуб-бек был вызван своим влиятельным родственником Нар-Мухамедом в Ташкент, где стал его помощником. После того как Нар-Мухамед был вызван в Коканд, с ним вместе отправился и его протеже. Оттуда, после недолгой службы смотрителем посольского дома, Якуб-бек отправляется управлять Ходжентом. Затем был заговор против Худояр-хана, разоблачение, бегство в Бухару и возвращение в Коканд, после свержения кокандского правителя. В 1865 году, когда в Восточном Туркестане вспыхнуло восстание мусульман против китайского правления, мулла Алимкул, регент при малолетнем Султан Сеид-хане и фактический правитель Коканда, посылает туда Якуб-бека. Тот должен был помочь ставленнику Коканда Бузрук-Ходже, возглавившего повстанцев.

Вскоре Якуб-бек, отстранив Бузрук-ходжу, узурпировал власть в Кашгаре и создал многочисленную армию после чего завоевав другие города Восточного Туркестана провозгласил создание государства Йеттишар в состав которого входила практически вся территория современного Синьцзяна, за исключением Илийского края, который в 1871 году был занят русскими войсками.

Якуб–бек, несмотря на свою неграмотность, благодаря природному уму, оказался незаурядным политическим деятелем, успешно лавируя между Британской, Российской и Османской империями.

Вот с этим хитроумным восточным деспотом предстояло встретиться Алексею Куропаткину и использовать весь свой дипломатический опыт, чтобы успешно выполнить задание.

*****

Последний губернатор Туркестана. Глава седьмая

Кашгар

Куропаткин был не первым русским военным разведчиком, посланным с ответственным заданием в Кашгарию. В конце июня 1858 года, туда, под видом молодого семипалатинского купца Алимбая, был направлен поручик российской армии Чокан Валиханов. Полгода провел русский разведчик "под прикрытием" в Кашгарии, все это время находясь в постоянном напряжении. Любой неверный шаг привел бы к тому, что его голова присоединится к пирамиде из других отрубленных голов. Миссию Валиханов выполнил весьма успешно, представив в отчете ценные военно-политические сведения и массу географического, исторического и этнографического материала. Первый план Кашгара, исполненный по европейскому образцу, был составлен именно Валихановым. По кусочкам, по обрывкам разговоров, по воспоминаниям, по семейным преданиям, русский разведчик нарисовал широчайшую картину жизни Кашгара. При том, что, собирая и сопоставляя клочки сведений, он не везде и не всегда мог вести подробные записи, храня огромную часть материалов в памяти.

"Судя по отчету, сделанному Валихановым о Кашгарии, о нем можно судить как о гениальном человеке своего времени", - так оценил материалы, представленные разведчиком, директор Азиатского департамента Е.П. Ковалевский.

В сентябре 1868 года туркестанский генерал-губернатор К. П. Кауфман посылает в Кашгар с дипломатической миссией чиновника по особым поручениям П. Я. Рейнталя. Павел Яковлевич в результате поездки собрал ценнейшие сведения о военно-политической ситуации в Восточном Туркестане, административном устройстве, экономике и армии государства Якуб-бека. Работа Рейнталя "Из путевых заметок о Нарыне и Кашгаре" стала первым обстоятельным трудом о положении дел в Восточном Туркестане со времен миссии Валиханова. За год до отправки Куропаткина в Кашгар, в мае 1875 года, Рейнталь вновь отправляется туда с дипломатическим заданием подписать с Якуб-беком торговый договор. Кроме того, в его задачу входила и секретная часть: сбор сведений об армии Йеттишара и кашгарско-британских политических и военных связях.

В письмах-отчетах, которые Павел Яковлевич отправлял туркестанскому генерал-губернатору, содержалась важная информация о численности, вооружении, боевой подготовки, а также о присутствии в Кашгаре иностранных военных инструкторов.

В 1872 году к правителю Йеттишара отправляется Генерального штаба капитан А. В. Каульбарс. В задачу, поставленную перед Александром Васильевичем, кроме подписания торгового договора, входил сбор политических и военно-географических сведений о Кашгарии, составление карты владений Якуб-бека и оценка боевого потенциала кашгарской армии. Каульбарс свою задачу успешно выполнил. Властитель Кашгара, на которого несомненно повлияли разгром русскими Коканда, Бухары и взятие Кульджи, принял условия о свободной торговле и мирный договор был, наконец, подписан.

Таков краткий обзор посещений Кашгара русскими военными разведчиками до посещения его капитаном Куропаткиным.

Перед отправкой Кауфман дает Алексею четкую инструкцию, в которой говорится: "…собрать возможно полные географические, этнографические, статистические, политические, исторические и, главным образом, торговые сведения в этой стране, а также о военных силах и средствах, располагаемых ныне владетелем Кашгара Сеид-Мухамед Якубом…Желательно иметь съемку пути Вами пройденного… При собирании различных сведений, я прошу Вас быть крайне осторожным, с тем, чтобы не возбудить каких-либо подозрений и опасений со стороны Бадаулета, или его сановников; все же сведения должны быть добыты при удобном случае…, но тем не менее желание приобрести их должно уступить место необходимости избегать всяких поводов к подозрению со стороны Якуб-бека к Вам, как начальнику миссии, цель поездки коей, в глазах Бадаулета только передать приветствие и переговорить о разграничении Ферганской области".

В мае 1876 года, экспедиция вышла из Ташкента. В нее, кроме начальника, входили: в качестве заместителя главы миссии, младший брат Алексея капитан артиллерии Нил Куропаткин, топограф Н. П. Старцев, переводчик А. М. Сунаркулов, врач Эрен и натуралист А. И. Вилькинс. В качестве охраны посольству был придан конвой из 12-ти казаков. Интересную характеристику Нилу Куропаткину дал в своих воспоминаниях В. П. Наливкин: "Это был в высшей степени симпатичный и далеко недюжинный человек. Красивый и мощный физически, с умным, открытым лицом, с вечно приветливой улыбкой, всегда веселый, добродушный и остроумный, не пьяница, но и не дурак выпить в подходящей компании, беззаветно отважный […] Нил был общим любимцем всей той части офицерства, с которой ему приходилось сталкиваться. Начальство держало себя с ним очень осторожно и осмотрительно, ибо два-три факта из служебной жизни Нила доказали, что это офицер, который никогда не только не станет гнуть спину, но никогда никому не позволит наступить себе на ногу". Качества эти, думаю, были свойственны всем Куропаткиным.

Экспедиция не спеша двигалась к пункту своего назначения, и, казалось, ничего не могло ее остановить. Пройдены Ходжент, Коканд, Маргелан, Ош, и тут не доходя полпути до укрепления Гульчи, экспедиция подверглась нападению многочисленной шайки разбойников. Завязался бой. Силы были не равны, и, если бы Нил метким выстрелом не убил главаря банды Ишим-бека, неизвестно, чем бы все закончилось. После гибели предводителя, шайка разбежалась, но Куропаткин-старший был ранен в руку и посольству пришлось возвратится в Ош. Между прочим, место стычки с разбойниками, впоследствии стало весьма почитаемым среди местных жителей. Вот, что написал об этом в книге "Россия в Средней Азии" путешественник Е. Марков: "Мазар в Ленгаре живописно белеется среди окружающих его камней на фоне зеленых гор. Шесты, обвешанные конскими хвостами на медных яблоках и разноцветными тряпками, торчат перед его скромным глиняным купольчиком, будто водруженные копья воинствующего ислама, - далеко видные с дороги. Здесь погребен действительно воин ислама, память которого очень почитается местными жителями, хотя и не особенно приятна нашему брату русскому. Герой этого памятника ранил нашего Куропаткина, теперешнего генерал-губернатора Закаспийской области, во время его посольства в Кашгар, и был убит на этом самом месте родным братом Куропаткина".

Лечение затянулось и лишь 7 октября путники вновь тронулись в путь. На этот раз охрана была усилена до 25-ти казаков и конных стрелков и вместе с переводчиками и джигитами численность экспедиции достигла 60-ти человек при 104-х верховых лошадях. Пройдя через перевал Терек-Даван, расположенный на высоте четырех тысяч метров, и пройдя за 18 дней 400 километров, Куропаткин со своим отрядом достиг, наконец, Кашгара. Якуб-бека в городе не оказалось, ему в это время приходилось воевать на два фронта: против восставших против него ходжей (считающие себя потомками пророка), "собравшими значительные скопища, недовольных тяжелыми налогами", и против китайцев, которые к этому времени "с методической медленностью шаг за шагом успели усмирить восстание дунган и дошли до города Манаса, который осадили и взяли". Куропаткину пришлось представляться сыну Бадаулета Бек-кулы, которому он, в качестве подарков преподнес револьвер, золотые часы, кинжал с поясом, усыпанные драгоценностями, 4 коврика и 7 халатов.

Однако тот остался недоволен, что нет письма Кауфмана адресованное лично ему, обращался к русскому посланнику на "ты", а Сунаркулову сделал замечание, за то, что тот сидел не столь почтительно. Посольству не давали разрешения выходить в город, и, только после того как Алексей пригрозил, уехать без всяких переговоров, русской миссии была эта возможность предоставлена. Вот, что пишет об этом сам Куропаткин: "Первые три дня нашего пребывания в городе Кашгар мы были сильно стеснены по приказанию сына Якуба-бека, Бек-кулы-бека. Но, после моей угрозы вернуться обратно, не ведя никаких переговоров, мы добились полной свободы, которою и воспользовались, чтобы побывать несколько раз в городе на базаре, на учениях пехоты, артиллерии и войск из китайцев".

Наконец, пришло долгожданное письмо от Якуб-бека, в котором разрешалось русскому посольству отправиться в укрепление Тогсун, где в это время находился правитель Кашгара, и 21 ноября экспедиция отправилось в новое путешествие. В городе Аксу, который достигли через 19 дней, задержались на неделю, чтобы ознакомиться с городом и собрать различные сведения. В Курлю посольство прибыло 19 января 1877 года. На другой день Куропаткин встретился с Бадаулетом, вручил тому письмо и подарки от имени Кауфмана и произнес следующую речь: "По вашему желанию, высокостепенный бадаулет, мы первые из русских совершили такой длинный путь по вашим владeниям. Хакимы всех пройденных нами пунктов и лица, приставленные к нам, принимали, по вашему приказанию, все зависящие от них меры, чтобы сделать для нас путь неутомительным, и вполне достигли этого.

Сo своей стороны и мы старались за время пути ознакомиться со всеми проходимыми местностями, ознакомиться со всеми путями, ведущими из пройденных нами городов в русские земли, с базарами этих городов, с потребностями населения, с целью из всего нами осмотренного и изученного извлечь возможно большую пользу для раcширения наших взаимных торговых сношений, а чрез них и для упрочения дружеских отношений. Сдeлав такой длинный путь, мы встретили как местности плодородные, так и беcплодные; видели города большие и малые, население богатое и бедное. Мы обратили внимание на крайнюю дешевизну всех главных предметов пищи и домашнего обихода, из чего заключили, что каждый подданный высокостепеннoго бадаулета, если только не будет лениться, может жить без нужды. Мы не могли также не обратить внимание на точное исполнение подданными бадаулета всех установленных им законов и правил, причем в самых отдаленных от города Курля кишлаках распоряжения бадаулета приводятся в исполнение с такою же точностью, как если бы бадаулет присутствовал там лично. В общем, сделав такой длинный путь по его владениям, мы еще более убедились, что высокостепенный бадаулет не только создал себе обширное государство, но и умеет мудро управлять им".

В ответ Якуб-бек заявил, что желает он только одного: сохранить дружбу с туркестанским генерал-губернатором, что "он человек маленький и должен держаться за ноги русских". Затем Куропаткин, от имени генерала Кауфмана, поблагодарил Бадаулета за хороший прием, который тот оказал знаменитому путешественнику Пржевальскому и выразил надежду, что и на этот раз приезд русского посольства скрепит дружбу русского и кашгарского народов.

Здесь необходимо, кое-что пояснить.

Российская разведка в отношении Синьцзяна, на этот раз действовала весьма эффективно. Незадолго до миссии Куропаткина, подполковник Генштаба Н. М. Пржевальский пересек эту территорию с северо-запада на юго-восток. "По всему видно было, - писал Николай Михайлович, - что наше путешествие не по нутру Якуб-беку, но ссориться с русскими для него теперь было нерасчетливо ввиду войны с китайцами". После приема Пржевальского властителем Кашгара, в Петербург ушло донесение с четким прогнозом: государство Якуб-бека обречено, оно развалится от первого же удара китайцев.

По другую сторону фронта другой русский подполковник, Ю. А. Сосновский, нанес визит в ставку "императорского комиссара" Цзо Цзунтана. Результатом этой встречи стала договоренность о поставках российского продовольствия вошедшим в Синьцзян китайским войскам.

Россия окончательно делала ставку на Цинскую империю.

Но и разведка Якуб-бека работала добросовестно. В своей работе "Русско-китайский вопрос", вышедшей в 1913 году, Куропаткин вспоминал: "Посланному генералом Кауфманом с дипломатической миссией к Якуб-беку капитану Куропаткину в 1876 году, в целях определения границы между Ферганской областью и Кашгарией, пришлось выслушать в городе Курля от Якуб-бека горькие упреки в двоедушии русских. Якуб-бек с основанием указывал, что не может верить словам русского посланца, когда недалеко от Курли, в Урумчи, в лагере его врагов-китайцев "такой же русский офицер", Сосновский, ставит провиант китайцам, без которого они не могли бы продвинуться вперед".

Переговоры русского правителя и властителя Кашгара, закончились вполне успешно. Куропаткин был настойчив, а Якуб-беку, на фоне войны с китайскими войсками, деваться было попросту некуда и в конце концов он заявил: "…я совершенно предоставляю на усмотрение г. Туркестанского генерал-губернатора назначить пограничную черту там, где он признает нужным, и приму всякое его решение".

В начале весны 1877 года, успешно выполнив все задачи, посольство вернулось в Ташкент.

Собранный уникальный географический, исторический, этнографический и военный материал по Восточному Туркестану, Куропаткин обобщил в работе "Кашгария". Эта работа, Русским географическим обществом, была удостоена малой золотой медалью.

Тем временем наступление Цинских войск продолжалось. Армия Якуб-бека, охваченная дезертирством, терпела одно поражение за другим. А в мае 1877 года произошло событие, поставившее жирный крест на существовании Йеттишара. Вот как об этом пишет А. Н. Куропаткин: "6-го мая 1877-го года, в 5 часов пополудни, Бадаулет был сильно раздражен своим мирзою (секретарем) Хамалом, которого за неточное исполнение каких-то поручений он бил прикладом до смерти. Убив Хамала, Якуб-бек набросился и начал бить своего казначея Сабир-ахуна. В это время с ним сделался удар, лишивший его памяти и языка. Оставаясь в этом положении, Бадаулет 17-го мая в 2 часа утра скончался. Слухи об отравлении Якуб-бека сыном его Хак-Кули-беком и о том, что он сам, в виду неудач против китайцев принял яд, не имеют основания…"

Цинские войска вошли в Кашгарию и Ташкенту теперь нужно было решать пограничные вопросы уже с Китаем. Миссия Куропаткина специальным приказом была приравнена к военному походу с соответствующими льготами и выслугой.

Весной 1877 года Россия вступила в очередную, одиннадцатую, войну с Османской империей и Алексей, поспешил на Балканский театр военных действий.

*****

Последний губернатор Туркестана. Глава восьмая

Кровавые редуты

В день объявления войны, 12 апреля 1877 года, Куропаткин находился в Петербурге, куда был вызван для отчета после окончания миссии в Кашгар. Все это время он находился при Главном штабе, но душа его рвалась в действующую армию. Наконец, решение в отношении Алексея было принято, и он 2 июля назначается обер-офицером для особых поручений при главнокомандующем армией на Балканах Великом князе Николае Николаевиче Старшим и немедленно отправляется на фронт.

Через некоторое время Куропаткин узнает, что в Болгарию прибыл его старый боевой товарищ Михаил Скобелев, который командует небольшим отрядом, Алексей прилагает все усилия, чтобы вновь воевать вместе с другом. Это ему удается и уже в июле он поступает под начало Скобелева.

Между прочим, С. Ю. Витте в своих обширных мемуарах описал свою встречу с Куропаткиным и Скобелевым, когда те отправлялись на балканский фронт. "В Киеве я встретил полковника Скобелева, пишет Сергей Юльевич, - будущего героя последней восточной войны, войны с Турцией, этого народного героя. […] Так вот мне Скобелев и говорит:
- Не довезете ли меня в своем вагоне?
Я говорю: - С большим удовольствием.
- Со мной едет – говорит – капитан Куропаткин, который был моим начальником штаба в Средней Азии. …
Я говорю: - С большим удовольствием, хотя троим там спать будет невозможно.
Скобелев говорит: - Мы не будем спать, а будем сидеть.
Таким образом, со мною в моем вагоне ехали Скобелев и Куропаткин".

История эта полностью придумана Витте. Сергей Юльевич, был большой выдумщик, и столько наворотил в своих мемуарах, что просто диву иногда даешься. Во-первых, Скобелев и Куропаткин прибыли на войну в разное время: первый весной, а второй летом 1877 года. Во-вторых, в это время Скобелев уже полтора года был генерал-майором и, в-третьих, Михаил Дмитриевич в ходе войны не отлучался из армии дальше Румынии, так что ехать из Киева в вагоне Витте вместе с Куропаткиным он никак не мог. Да, и Куропаткин в своем дневнике указывал, что познакомился с Витте зимой 1888-1889 гг., когда служил в Главном штабе и работал вместе с ним как с представителем Министерства финансов по вопросу строительства стратегических железных дорог.

Витте довольно много пишет в своих воспоминаниях о Куропаткине. Он, посвятив ему целую главу, описал того в весьма негативных тонах, и, опять же, выдумывав практически все. В частности, он пишет, что Куропаткин "иностранных языков не ведал", что абсолютная неправда. Еще один пример, Витте пишет: "В то время Куропаткин был совсем молодым генералом, имел только Георгия на шее и станиславскую ленту. Он был назначен начальником Закаспийской области". Военным губернатором Закаспийской области Алексей Николаевич стал в 1890 году и к тому времени, за туркестанские походы, русско-турецкую войну, текинскую экспедицию и много чего еще, имел огромное количество наград. Достаточно посмотреть на его фотопортрет, сделанный как раз в это время.

Но, вернемся на Балканы.

Плечом к плечу со Скобелевым Куропаткин участвует в сражении под Ловчей и в трех штурмах Плевны, которую защищала армия Осман-паши. Третий штурм, по выражению историографа Русской императорской армии А. А. Керсновского: "стал самым кровопролитным делом за все войны, что когда-либо русские вели с турками". Однако, и эти страшные жертвы на алтарь бога войны, не позволили русским войскам овладеть городом. Вновь дадим слово Керсновскому: "Не помогли героизм и самопожертвование войск, не помогла отчаянная энергия Скобелева, лично водившего их в атаку… Ключи Плевны – редуты Абдул-бея и Реджи-бея – были взяты, но генерал Зотов, распоряжавшийся всеми войсками, отказался поддержать Скобелева, предпочтя скорее отказаться от победы, чем ослабить заслоны и резервы.

Последним своим усилием Осман (решивший было бросить Плевну) вырвал победу у горсти героев Горталова, истекавших кровью на виду зотовских резервов, стоявших с ружьем у ноги… Скобелев, поведший войска верхом на белом коне, взял Ключи Плевны – 2 редута. Еще одно усилие, и Плевна была бы наша. Весь день 31 августа шел здесь неравный бой – 22 русских батальона бились с турецкой армией на глазах 84 батальонов, стоявших и смотревших! Оставив на редуте Абдул-бея батальон Владимирского полка, Скобелев взял с его командира майора Горталова слово с редута не сойти. Геройский батальон держался против всей турецкой армии. Получив от Зотова отказ в подкреплениях, Скобелев с болью в сердце послал Горталову приказание отступить, сказав, что освобождает его от слова. Скажите генералу Скобелеву, что русского офицера освободить от данного слова может только смерть! – ответил майор Горталов. Отпустив остатки своего батальона, он вернулся на редут и был поднят турками на штыки". После боя Скобелев с горечью воскликнул: "Наполеон радовался, если кто-либо из маршалов выигрывал ему полчаса времени. Я выиграл им целые сутки – и этим не воспользовались".

После боев за Ловчу и Плевну имя Белого Генерала прогремело на всю Россию. Завистники и недруги, которых у Михаила Дмитриевича было предостаточно, принуждены были замолчать и Скобелеву, наконец-то, дали должность, соответствующую его дарованию – он получил 16-ю пехотную дивизию. В приказе по дивизии от 19 сентября 1877 года за № 299, подписанным Михаилом Дмитриевичем говорилось: "Приказом Его Императорского Высочества Великого князя Главнокомандующего от 13-го сего сентября за № 157 я назначен временно командующим 16-й пехотной дивизии, почему, вступив в командование войсками дивизии, предписываю чинам оной по делам службы обращаться ко мне.

Генерал-лейтенант Скобелев". Ну, а начальником штаба у Михаила Дмитриевича становится, конечно же, капитан Куропаткин. Следующий приказ, за № 300, гласил: "назначен исполняющим должность начальника штаба командуемой мною дивизии генерального штаба капитан Куропаткин, а генерального штаба полковник Тихменев отчислен от должности начальника штаба и назначен в распоряжение Главного штаба. Почему предписываю: полковнику Тихменеву сдать, а капитану Куропаткину принять должность начальника штаба командуемой мною дивизии и вступить в исполнение оной.
Командующий дивизией генерал-лейтенант Скобелев".

И это был весьма плодотворный тандем. Расчетливый, аналитический ума Куропаткина и его хладнокровный характер, гармонично дополняли безоглядную отвагу и некоторую бесшабашность Скобелева. Куропаткин так описывал свои взаимоотношения со своим командиром: "Раз выбрав меня своим начальником штаба, Скобелев старался при всех обстоятельствах свидетельствовать мне свое полное доверие и представлял весьма широкую самостоятельность. Было несколько случаев, что мои распоряжения, конечно, не в существенно серьезном, не были по душе Скобелеву, но он скрывал свое неодобрение их, только чтобы не обидеть, как ему казалось, или не огорчить меня. Точно так же во всех бумагах, мною написанных, он делал редко исправления, хотя бы редакция их ему не нравилась. Добавления он делал, но исправления – редко. Такой системой Скобелев заставлял лезть из кожи, и сама работа была легка и приятна, и роль начальника штаба не была ролью старшего писаря". А вот как описывает Куропаткина и их взаимоотношение со Скобелевым Д. И. Иловайский в своих воспоминаниях: "Это был небольшого роста красивый брюнет с живыми черными глазами и несомненными признаками даровитости. Очевидно генерал и его начальник штаба, состоящий еще в чине капитана, умели как-то в своих взаимоотношениях соединять служебную дисциплину с дружеским товарищеским чувством, которое возникло между ними еще в Туркестане".

Надо сказать, этот "красивый брюнет с живыми черными глазами" в сражении за Плевну также показал пример высочайшего героизма и по словам Скобелева "неоценимые услуги". Куропаткину было поручено командовать артиллерией и под сильным огнем противника, он в насыпанных, под его руководством, лонжементах (небольшие строевые окопы), расположил четыре дальнобойных орудия, отбитых у турок, и вместе с еще двумя батареями (1-й и 2-й артиллерийские бригады), открыл огонь по турецким позициям на Зеленых высотах и Кришинском редуте. В ответ ударили пушки противника. Что произошло дальше, рассказал в своих мемуарах армейский офицер и популярный беллетрист того времени Вс. Крестовский. В книге "Двадцать месяцев в действующей армии", изданной в 1879 году в Петербурге, он пишет: "Во время этой последней (атаке, В. Ф.), в первом из занятых нами редутов был взорван турецкой гранатой наш зарядный ящик. Огнем двух орудий, из числа четырех, управлял капитан Куропаткин. Взрыв произошел около него, почти рядом. Все люди, стоявшие у ящика, в том числе батарейный командир полковник Рушковский, взлетели на воздух при страшном грохоте и треске лопавшихся снарядов. Капитана Куропаткина тоже подхватило вместе с другими – но, к счастью, только подбросило, слегка контузило и опалило ему голову. Нимало не смутясь этим ужасным случаем, он едва лишь успел стать на ноги, как совершенно спокойно скомандовал: "первое пли!" – и продолжал, как ни в чем не бывало, свое дело".

В результате взрыва у Алексея была повреждена ключица, он получил сильный ожог и контузию. Капитан Куропаткин, как говорилось в донесении главнокомандующего русской армией, "уцелел только чудом". Многие считали его убитым, и даже в газете "Московские ведомости" в №№ 220 и 228 был помещен некролог о гибели Куропаткина и заметка с полей сражений. Военный репортер так описал подвиг героя: "Генерального штаба капитан Куропаткин, около которого взорвало зарядный ящик и несколько человек, спокойно продолжал руководить огнем батареи; он дал слово не сдавать занятый редут и остаться там последним – и поднят турками на штыки. Вот тип, из которого вырабатываются великие военные характеры. Мир праху твоему". Очевидно журналист перепутал Куропаткина с майором Горталовым, о подвиге которого мы писали выше. После окончания боя, Алексей направляется на излечение в бухарестский госпиталь. Однако, полностью поправить здоровье не удалось, поскольку, как мы уже писали, 13 сентября 1877 года Куропаткин получает назначение на должность начальника штаба скобелевской дивизии и уже через два месяца повышается в чине. Война продолжалась, и впереди подполковника Куропаткина ждали новые свершения.

*****

Последний губернатор Туркестана. Глава девятая

Тень Суворова над Балканами

На торжественное мероприятие по случаю присвоение ему нового чина Алексей пригласил всех штабных, полковых и батарейных командиров, присутствовал, также, его младший брат Нил с которым они служили в Туркестане и вместе осуществляли миссию в Кашгар. Вообще, туркестанцев воевало на Балканах достаточно большое количество. И это были воины, героически проявившие себя на этой войне. Приведем небольшой отрывок из книги Вас. Немировича-Данченко "Год войны": "Знаете, я ужасно боюсь за молодых солдат – обращается к своим Скобелев – Очень рискованное дело. […]. Я не останусь, как хотел, в резерве, а сам поведу их… Ах, если бы здесь были туркестанские войска!.. Помните Андижан, Махрам?.. спросил он у Куропаткина. Старые боевые товарищи только переглянулись молча, но видно было по лицам, что при одних названиях этих мест целый рой воспоминаний возник у обоих. До войны слово ташкентец было почти бранным, а при поверке здесь оказалось, что ташкентцы именно лучшие люди. Они создали болгарское ополчение и сплотили его; из них – лучшие командиры частей, лучшие начальники штабов, лучшие боевые офицеры. Дмитровский, Куропаткин, Деннет, Боголюбов, Скобелев, Петрушевский, Соболев, Сахаров, - ими может, по всей справедливости гордиться наш генеральный штаб, а они все свое боевое воспитание получили в Туркестане. Туркестанцы здесь – это открытые, простые люди, честно умирающие на своих постах, впереди своих частей. Чуть ротой или батальоном командует туркестанец – солдаты бестрепетно идут вперед, они сверх того сыты, о них заботятся. […]. Между туркестанцами существует настоящее боевое товарищество, где бы и при каких обстоятельствах они не встречались друг с другом".

Присутствовал на торжестве, конечно и командир дивизии. Обмывали подполковничьи погоны весело, с искренними пожеланиями, здравицами, рассказами о былых боевых схватках, песнями. Вечеринка затянулась за полночь, о войне, за стеной, как будто забыли. "Наша судьба, то гульба, то пальба", - скажет через столетие поэт.

Тем временем Плевненская катастрофа произвела ошеломляющее впечатление как на армию, так и на все российское общество. Потери были ужасающие: погибло 2 генерала, 295 офицеров, 12471 солдат. Художник Верещагин, у которого при штурме города погиб младший брат Сергей, служивший ординарцем у Скобелева, писал: "Не могу выразить тяжесть впечатления, выносимого при объезде полей сражения в Болгарии, в особенности холмы, окружающие Плевну, давят воспоминаниями. Это сплошные массы крестов, памятников, еще крестов и крестов без конца. Везде валяются груды осколков гранат, кости солдат, забытые при погребении".

Первого сентября Александр II созвал на Главной квартире в Порадиме военный совет, на котором стоял единственный вопрос: что же делать дальше. Настроение на совещании царило мрачное и почти все участники во главе с великим князем Николаем Николаевичем высказались за отступление от Плевны (некоторые даже за Дунай) и за прекращение кампании до будущего года. Причем Главнокомандующий, в случае отказа от эвакуации из Болгарии, предложил передать командование кому-нибудь другому, например, военному министру. Но император, проявив мудрость, согласился с меньшинством – теми, кто считал, что после всех этих неудач отступление совершенно немыслимо как в политическом, так и в военном отношении: такой бесславный конец кампании явился бы слишком жестоким ударом по престижу России и русской армии.

Было решено отказаться от каких-либо наступательных действий и по всему фронту перейти к обороне. Саму Плевну заключить в блокаду, лишив тем самым армию Осман-паши снабжения.

И эта стратегия принесла свои плоды. Турецкие войска, запертые в Плевне, стали задыхаться в медвежьих объятьях русской армии. Припасы в городе закончились, и турки решились на прорыв. 10 декабря они пошли в атаку, которая на первых порах принесла им успех - удалось взять передовые укрепления. Однако, артиллерийским огнем второй линии русских войск неприятель был остановлен. Тем временем Скобелев, воспользовавшись ситуацией, занял оставленный Осман-пашой город. Не выдержав рукопашного боя, где русские штыки всегда имели перевес, турки бросились бежать. Осман-паше удалось сгруппировать остатки частей и повести их на прорыв, но и эта попытка оказалась безуспешной. Раненый в ногу, поняв безвыходность ситуации, он приказал выбросить белый флаг. Сорокатысячная армия Турции сдалась в плен, потеряв 6000 убитыми.

"Осман-паша вручает саблю генералу И. В. Ганецкому", рис. С. Шамота, грав. Б. Брауне, 1877 год

Узнав о падении Плевны, прусский военный теоретик фельдмаршал Мольтке сложил карту, по которой следил за операциями на Балканах, и спрятал ее, сказав: "До будущего года!".

Но, как говорится, что немцу смерть, то русскому горная прогулка. Как пишет Керсновский: "Холодный ум величайшего рационалиста военного дела не мог постичь силы духа, которая смогла бы заставить какие-либо войска в мире устремиться в лютую зиму на обледенелые, непроходимые местами и летом, кручи Балканского хребта. Творцу Большого Генерального штаба было дано видеть на своей карте Шипку и Троян, но ему не было дано чувствовать за ними Чертов мост и Рингенкопф!".

Да, для европейских военных стратегов преодолеть заснеженные Балканы было чистым безумием. Но, над русскими войсками витал дух Суворова и решение было принято – нельзя давать туркам передышки.

В декабре началась подготовка. Одну из колонн должен был вести генерал Скобелев, и он, передышку после боев под Плевной, использовалт на сто процентов. Главная задача - сохранение солдат в предстоящем походе. Винтовки Крнка, которыми в основном была вооружена русская армия, показали себя недостаточно надежно. И Скобелев приказывает заменить их на турецкие трофейные, которых было в избытке. На маршруте создаются промежуточные продовольственные базы. Тяжелые, из телячьей кожи, солдатские ранцы заменяются на легкие вещевые мешки. И еще одна интересная деталь: каждый солдат, по приказу Скобелева, берет с собой одно полено. Не важно какого дерева, лишь бы сухое, чтобы хорошо гореть в бивуачных кострах. И это принесло свои плоды. Не было в отряде Скобелева ни одного обмороженного солдата.

Отлично поработал и штаб под управлением подполковника Куропаткина. Ординарец Скобелева, П. А. Дукмасов вспоминал: "В штабе у нас закипела письменная работа: предписания, рапорты, отношения – все это спешно рассылалось во все стороны. В полках и батареях энергично готовились к выступлению. И надо отметить, что благодаря распорядительности Скобелева, Куропаткина и полковых командиров лихой 16-й дивизии, а также частной благотворительности русских патриотов (особенно московских купцов) и Красному Кресту люди были прекрасно снабжены всем необходимым. Самым необходимым, конечно, являлась теплая одежда и полушубки, так как предстоял тяжелый зимний переход через горы по ужасным дорогам или, вернее, без всяких дорог. Даже предметы роскоши – табак, чай, водка и прочее – все это было поровну разделено на полки и батареи. Грустно, что того же не было в других отрядах. Там даже офицеры, более чувствительные к невзгодам, вовсе не имели теплой одежды".

Маршрут, составленный в соответствии с данными войсковой разведки, представлял собой узкую горную тропу, местами покрытую густыми деревьями, по которой могли пройти лишь одиночные путники, да и то в летнее время. Лошадей можно было провести только в поводу. Начиналась тропа у села Тошлиш и проходила через две горных вершины: Караджа на высоте 1353 метра и Чафут - 1523 метра и заканчивалась в Шейновском поле у деревни Иметли. Подъем составлял одиннадцать километров, затем чрезвычайно крутой спуск протяженностью семь с половиной километров. Зимой данный участок считался абсолютно непроходимым. И вот, в декабре, в жуткий мороз, снег и ветер, в условиях вероятного обстрела с господствующих высот неприятелем, Скобелеву и Куропаткину предстояло провести в полной экипировке шестнадцать тысяч штыков и сабель пехоты и кавалерии, обозы и артиллерию.

Куропаткин вспоминал: "Генерал Скобелев лично осмотрел все части, советовался с начальниками частей, поговорил с офицерами, подбодрил солдат, пошутил с ними. Всюду кипела живая работа, настроение войск было бодрое. Заботливость, предусмотрительность начальника, отсутствие бестолковой суетни, отмены раз отданных приказаний, отсутствие часто беспричинного разноса, хорошее расположение духа начальника и в этот раз, как и во всех других случаях, успокоительно действовали на войска и вселяли уверенность в исходе похода".

20 декабря 1877 года Куропаткиным подготовлен и издан приказ, подписанный Скобелевым об окончательном приготовлении к походу в горы. В нем предписывалось: осмотреть и привести в порядок винтовки, иметь запас продовольствия на восемь дней, патронов по 172 штуки на каждого солдата, подготовить походные палатки, аптечные вьюки, санитарные ранцы и носилки, проверить число санитаров.

24 декабря войска объехал генерал Скобелев в сопровождении своего начальника штаба и обратился к солдатам со следующими словами:

"Солдаты! Нам предстоит совершить трудный и достойный славы русских знамен подвиг. Сегодня мы начнем переход Балкан с артиллерией, без путей, пробивая себе дорогу на виду у противника через глубокие снежные завалы. На Балканах нас ждет турецкая армия; она хочет преградить нам путь. Помните, братцы, что нам вверена честь отечества и что за нас молится теперь наш Царь-Освободитель, а вместе с ним и вся Россия. Они ждут от нас победы. Да не смущает вас ни многочисленность, ни упорство, ни злоба врага. Наше дело свято и с нами Бог!"

Троекратное ура раздалось в ответ на эти слова, многократно повторенное горным эхом.

Беспримерный поход начался.

*****

Последний губернатор Туркестана. Глава десятая

Через Балканы

Вечером 23 декабря, накануне выхода отряда Скобелева в поход, вперед был выслан командир уральской сотни старшина Кирилов с несколькими казаками, сразу за ними шли две роты саперов, для расчистки пути. Авангард отряда, в котором по решению командующего находился Куропаткин, вышел следующим утром. Его возглавил генерал Столетов. Продвижение, вследствие снежных завалов, шло очень медленно. Но, нет худа без добра: глубокий снег стал невольным союзником русских войск. Когда отряд проходил непосредственно вблизи турецких позиций, неприятель открыл огонь из орудий, но, к счастью, гранаты, попадая глубоко в снег, не разрывались. Подъем сменялся подъемом, изгибаясь то налево, то направо по невообразимо крутым тропинкам, огибающим скалы и овраги. Иногда тропинка становилась до того узкой, что солдаты шли гуськом, след в след.

Путь был настолько тяжел, что через 20-30 шагов приходилось отдыхать. Иногда дорога приводила в лесную чащу, с настолько перепутанными ветвями, что их трудно было раздвинуть руками: колючки впивались в лицо, руки, превращали одежду в лохмотья. А нужно еще было протащить артиллерию. Солдаты, словно бурлаки, хрипя, тащили на лямках орудия. Давно уже наступила ночь, а русские воины все шли и шли, вперед и вверх.

Наконец, на Карадже, остановились на ночевку. Расчистив снег до земли, стали разводить костры. Как пишет очевидец: "Тотчас же началась варка. Многие бросились на землю отдыхать. Ложились ногами к огню, головами к снегу. Как не были утомлены солдаты, а как дорвались до огня и отдыха – сейчас же посыпались шутки и песни".

На Карадже задержались до утра 26 декабря, пока не подошли основные силы. Скобелев, возглавив авангард отряда, продолжил движение до Иметли. На этот раз пришлось спускаться вниз, по страшным кручам вершины Куруджи, вдоль обрыва, по которому была проложена узкая тропа. Внизу пропасть, вверху отвесная скала. Тропа, которой вчера еще не существовало, устроена была необычным способом. Казаки Кирилова, спешившись, один за другим, лежа на боку продвигались, до отлого места, более трех километров.

Назад возвращались уже на своих двоих. Так образовался путь, по которому, с трудом, но можно было пройти опасный участок. Затем тропинку доделывали саперы, а днем по ней двинулся и весь скобелевский отряд. К несчастью, тропа эта хорошо просматривалась со стороны неприятеля – как из села Иметли, так и с деревни Шейнова. Градом посыпались пули. Скобелев приказывает сотнику Дукмасову взять несколько казаков и выбить турок с горы севернее Иметли, откуда велся огонь. Это было выполнено с блеском. Не сделав ни единого выстрела, под огнем неприятеля, казаки взобрались на гору и штыками отогнали около сотни турок, двоих взяли в плен и даже частично захватили село Иметли. После этого Скобелев послал занять эту гору роту Углицкого полка, после чего положение спускавшихся войск, стало более безопасным. Но не настолько. Возвращавшийся со Скобелевым с рекогносцировки Куропаткин был серьезно ранен.

Гравюра Ю. Барановского по рисунку П. Ф. Бореля. "Иллюстрированная хроника войны. Приложение к журналу Всемирная иллюстрация". № 70, 1878 г.

Вот, что вспоминает очевидец боя художник Верещагин: "Передовые войска остановились на привал в ущелье, а Скобелев пошел по обыкновению рекогносцировать дорогу. Он поехал было верхом, но турки, засевшие внизу за скалами, открыли такую пальбу, что пришлось сойти с лошади. С ним был начальник штаба Куропаткин… Турки буквально осыпали нас свинцом… Смотрю, уж тащат назад под руки Куропаткина, бледного как полотно. Он остановился перевести дух за тем же обломком скалы… Пуля ударила его в левую лопатку, скользнула по кости и вышла через спину. Бедняга страшно осунулся и все время просил посмотреть рану и сказать ему по правде, не смертельна ли она…Куропаткину наскоро перевязали рану и потащили на носилках, под надзором ординарца Скобелева, в Габровский госпиталь, назад через Балканы. Он сказал перед уходом:

– Вот вам мой последний совет: выбейте поскорее этих турок во что бы то ни стало, иначе они перегубят много народа.

Мы попрощались с Алексеем Николаевичем, Скобелев чуть-чуть всплакнул даже, но, впрочем, быстро отерши слезы, оправился.

– Полковник, граф Келлер! Вы вступите в должность начальника штаба.

– Слушаю, Ваше превосходительство!

– Вот и производство вышло, – сострил удалявшийся Куропаткин.

Крепко все почувствовали в отряде его потерю; Скобелев сказал мне, что он был ему незаменим".

Ранение, поначалу показавшееся неопасным, оказалось очень тяжелым, рана долго не заживала, гноилась и воспалялась. Находясь в примитивно оборудованной госпитальной палате, Куропаткин метался в жару, бредил, выздоровление шло мучительно медленно. Весной 1878 года на санитарном поезде он возвращается в Санкт-Петербург, где продолжает интенсивный курс лечения в лазарете в Михайловском дворце и, затем, в санатории.

Это была большая потеря для дивизии. Как отмечает Верещагин: "Скобелев как будто был выбит из своей колеи раною Куропаткина. Более обыкновенного он был нервен и беспокоен." Для Алексея война закончилась. А события на Балканах тем временем развивались следующим образом.

В 11 часов утра 28 декабря, не закончив сосредоточения, Скобелев атаковал турецкую линию обороны. В это время отряды Святополк-Мирского, перевалившие Балканы восточнее уже вели бои, и атака Скобелева, оказалась как нельзя кстати. Грамотно используя два неприметных лога, комдив скрытно перебросил резервы и овладел передовыми позициями врага. Турки попытались выбить русских, но были отбиты. Пока внимание противника было сосредоточено на этом участке, полковник Панютин со своим отрядом овладел одним из редутов. Это позволило войскам Скобелева занять первую линию турецкой обороны. С ходу попытались взять следующий редут, но были остановлены сильным огнем.

Следующие попытки овладеть укреплением, также успеха не принесли. Тогда к Панютину обратился один из барабанщиков: "Ваше высокоблагородие, что вы на них смотрите: пойдемте в редут. Пропадать, так по присяге". Затем вскинул палочки, ударил в барабан и шагнул вперед. Полковник, подняв знамя двинулся за ним. Воодушевленные этим порывом русские солдаты и болгарские дружинники бросились в штыки. Редут был взят. За этот подвиг полковник Всеволод Панютин был награжден Орденом св. Георгия 4-й степени: "В воздаяние за отличие, оказанное в бою с Турками, 28 Декабря 1877 года, у деревни Шейнова, где, во главе полка, вскочил первый со знаменем в руках в турецкий редут". Захват этого укрепления позволил взломать оборону и ворваться

в лагерь противника. В это же время отряд Святополка-Мирского усилил нажим на восточном фланге. Турки попытались контратаковать, но безуспешно. Наступал решительный момент, необходимо было еще одно усилие, и Скобелев вводит резервы. Под звуки военного оркестра, эти свежие войска словно паровым катком прошлись по турецкой обороне и круша все на своем пути, ударили по Шейновской роще, где стояли резервы командующего турецкой армией Вессель-паши.

Скобелев в бою под Шейново. Лубок 19 века

Все было кончено. Тридцатитысячная турецкая армия сдалась и в 16 часов Вессель-паша вручил свою саблю Скобелеву. Оборонительная линия противника пала, путь на Константинополь был открыт. Измотанный переходом через Балканы и сражением за Шейново, потерявший начальника штаба, объединенный отряд Скобелева, ставший авангардом русской армии, тем не менее, продолжал стремительное движение в сторону столицы Османской империи.

Обратимся к Крестовскому, в своем капитальном труде по истории Русской императорской армии, он пишет: "В авангарде Скобелева шли 1-я кавалерийская дивизия и герои Шипки – орловцы и Железные стрелки. Сразу оценив обстановку, сложившуюся на театре войны, Скобелев, немедленно по занятии 1 января Эски-Загры, двинул в глубокий рейд на Адрианополь имевшуюся у него конницу – 3 полка 1-й кавалерийской дивизии под командой генерала Струкова. Этот блистательный рейд решил кампанию. 2 января московские драгуны заняли важнейший железнодорожный узел театра войны – Семенли, отрезав армию Сулеймана от Адрианополя и предрешив ее разгром. Девять русских эскадронов нарушили все стратегические расчеты Турции. Неутомимый Струков громил тылы противника, захватывал обозы, огромные склады продовольствия и снаряжения и 6 января стоял уже в Мустафа-Паше, в кавалерийском полупереходе от Адрианополя. Взятие Семенли побудило турецкое правительство обратиться, наконец, к великодушию победителя. 5 января турецкие парламентеры прибыли на русские аванпосты".

Война была победоносно завершена.

Но обо всем об этом Куропаткин узнает позднее. А пока он лечится и приходит в себя после тяжелого ранения. 1877-й год ушел в прошлое, унеся с собой не только радость Алексея от побед русского оружия, повышения в чине и гордость за полученные награды – по итогам войны он удостаивается орденов Святого Владимира IV степени с мечами и бантом, Святого Станислава II степени с мечами и Золотой сабли "За храбрость", - но и горечь утраты: в Шешурино в возрасте 60 лет умирает его отец.

Эйфория от победы над Турцией, не могла помешать Куропаткину трезво проанализировать ее итоги. В одной из своих работ он напишет: "Война эта выяснила и много темных сторон нашей военной организации. Интендантская и санитарная части были поставлены плохо. Деятельность кавалерии и артиллерии на европейском театре не ответила ожиданиям. Вся тяжесть боя легла на пехоту, и пехота с честью вышла из тяжелого испытания…В общем, русские войска поддержали в эту войну репутацию храбрых, стойких, выносливых, дисциплинированных войск. В обороне мы были, однако, сильнее, чем в наступлении…Сведения о противнике были недостаточные и неверные. Мы оценивали силы турок много слабее, чем следовало. В результате для войны были назначены недостаточные силы, и их пришлось удвоить. Перевооружение за недостатком кредитов не было закончено, и наша армия выступила на войну с ружьями трех систем. Картами армия была снабжена недостаточно. Прежние съемки, в том числе и Шипкинских позиций, остались в Петербурге неиспользованными. Наша артиллерия в техническом отношении уступала турецкой. Инженерные средства были недостаточные, и распределение их не всегда было сообразное. Многие крупные начальствующие лица не соответствовали своему положению. Деятельность штабов, в частности генерального штаба, была неуспешна. До боя писали слишком много, в бою терялись и забывали доносить о крупных фактах и ставить в известность о происходящем своих подчиненных. Связь во время боев по фронту и в глубину была недостаточна".

Таким образом, работы для генштабиста и военного стратега Алексея Куропатина был непочатый край.

Продолжение следует

В. ФЕТИСОВ

Источник - nuz.uz
Постоянный адрес статьи - https://centrasia.org/newsA.php?st=1594934280
Новости Казахстана
- Рабочий график главы государства
- Сенат принял поправки в Закон о науке
- При Мажилисе создан Межпартийный совет
- Премьер-Министр РК Аскар Мамин встретился с руководством Chevron
- 30 иностранных фармпроизводителей локализуют свое производство в РК – А. Мамин
- Кадровые перестановки
- Вице-премьеры Казахстана и Узбекистана обсудили совместные меры по предотвращению распространения COVID-19
- Почему граждане Казахстана не хотят учить казахский язык?
- Оболочка и содержание. Часть вторая
- Казахстан увеличит добычу нефти в рамках соглашения ОПЕК+
 Перейти на версию с фреймами
  © CentrAsiaВверх