КРАСНЫЙ ЖЕЛТЫЙ ЗЕЛЕНЫЙ СИНИЙ
 Архив | Страны | Персоны | Каталог | Новости | Дискуссии | Анекдоты | Контакты | PDAFacebook  RSS  
 | ЦентрАзия | Афганистан | Казахстан | Кыргызстан | Таджикистан | Туркменистан | Узбекистан |
ЦентрАзия
  Новости и события
| 
Воскресенье, 03.01.2021
21:40  "Западный поход" монгольских полководцев Субудэя и Джебе
17:50  По Бишкеку протопал мирный марш "За законность". Реально - мирный
15:49  Как Тегеран и Эр-Рияд Залив делили. История и будущее конфликта
15:47  Эрдоган-завоеватель: в Турции созрел план мирового господства, - А.Шарапов
15:44  Вирус сбежал из лаборатории в Ухани, - амер-разведка продолжает обвинять Китай
15:08  Закончится ли КОВИ-пандемия безудержным разгулом и весельем? - Ульф Петер Хелльстрем
15:03  Мозг партии. Рассекречены документы заседаний Секретариата ЦК КПСС

14:41  В Калифорнии трупами ковидников под завязку забили все морги
12:13  Россия всем назло достроит газопровод "Северный поток – 2",, - П.Искендеров
11:25  Хоули кулаками махать. Сенаторы-трамписты готовы дать последний бой инаугурации Байдена
11:14  В Таджикистане с коронавирусом покончено? Минздрав бодро рапортует
11:09  Кыргызские депутаты - это сборище безответственных фантазеров - экс-депуат Абдырахманов
11:06  Главу ВерхСуда Киргизии Гулю Калиеву подозревают в лоббировании интересов злобного Запада, - "ВБ"
10:45  Игорь Сикорский: репетиция Апокалипсиса, - В.Катасонов
09:31  В США переименовали и будут продавать российский УАЗ "Патриот"
Суббота, 02.01.2021
21:44  Олжас Сулейменов: Современный Казахстан продолжает... советскую политическую традицию
19:55  Не туда копаем? Мирзиеев поручил доработать проект строительства Таш-метро
19:50  Всех главных чиновников Туркмении принудительно поселили в новый санаторий "Багабат"
18:57  Антикризисный фонд при УзбМинфине ликвидируется. Кризис кончился
18:50  Батыр Реджепов поедет послом Туркмении в Нур-Султан
17:04  2021 год даст короткую передышку перед глобальной перестройкой, - Тимофей Бордачев
17:01  США – положение неустойчиво и меняется быстро, - Дм.Седов
16:46  Арал - синее море - волшебное место, которое уничтожили навсегда, - Пер Хегселиус
16:44  Россия и Запад: Вторая "холодная" или первая "прохладная"? - К.Худолей
16:42  Экономический прогноз на 2021 год. Что будет с рублем, долларом и нефтью
16:40  П.Салин: Эпоха на разрыв. Единство и борьба противоположностей меняющегося миропорядка
16:35  В Канаде нашли еще один таинственный монолит
16:31  Почему интернет и суверенность так связаны друг с другом?
16:30  Уравнение с одним неизвестным: что ждет Белоруссию в 2021 году
16:27  В Узбекистане чиновнику надо очень постараться, чтобы его осудили за коррупцию
13:38  Умер от КОВИ советский киноактер Владимир Коренев ("Человек-амфибия")
12:21  Историческое везение Америки заканчивается, - Стивен Уолт
10:15  Азербайджан выдавливает российский "Газпром" из Южной Европы, - А.Седова
10:02  Forbes: Олигархи беднеющей России стали богаче за год на 33 миллиарда долларов
09:26  В Швеции жители испытывают "коронаскам" - стыд за стратегию страны перед лицом Covid-19, - Le Monde
01:46  Психологи по проблемам меньшинств убьют образование в США, - В.Можегов
Пятница, 01.01.2021
22:50  Главный обман 2020 года. Фальсификация американских выборов будет иметь далеко идущие последствия
20:35  По имени "солнце": как товарищ Сухов вошел в легенду
18:35  Умер 3-кратный чемпион СССР по каратэ, казахстанский тренер Жасталап Санауов
18:27  Затеянную ими войну против "Северного потока - 2" американцы проиграли, - А.Каневский
16:51  В Кашкадарье, прикрываясь "тайным указом президента", фермеров и предпринимателей принуждают совершить жертвоприношение в мечети
13:16  В руководство БишкекМэрией пришел Максимилиан Погиба. Жизнеутверждающее начало...
11:12  Сербия запустила ветку "Турецкого потока"
02:10  На харман Родины сдано свыше 1 миллиона 400 тысяч тонн ак бугдая, - поздравление Аркадага
02:09  Ш.Мирзиеев: "Продолжим строительство нового Узбекистана"
01:54  Желаю, чтобы любовь нас не покидала, - Ая ("Город 312") поздравила кыргызстанцев с 2021
01:51  Проведение в этом году в обстановке свободы, демократии и прозрачности..., - поздравление Э.Рахмона
01:49  Мы выстояли – Токаев поздравил казахстанцев с Новым годом
00:42  В туркменской тюрьме умер осужденный еще в 2003 году госзаговорщик - дашогузский облхоким Гундогдыев
00:30  Зассал? Жапаров не явился на кандидатские ТВ-дебаты
00:15  У "Слова о полку Игореве" нашелся автор - инок Моисей, он же - Беловод Просович
Архив
  © CentrAsiaВверх  
    ЦентрАзия   | 
Как Тегеран и Эр-Рияд Залив делили. История и будущее конфликта
15:49 03.01.2021

КАК ТЕГЕРАН И ЭР-РИЯД ЗАЛИВ ДЕЛИЛИ
№6 2020 Ноябрь/Декабрь

АНДРЕЙ ЧУПРЫГИН
Старший преподаватель Школы востоковедения Факультета мировой экономики и мировой политики Национального исследовательского университета "Высшая школа экономики". Эксперт РСМД.

ЛАРИСА ЧУПРЫГИНА
Старший преподаватель Школы востоковедения Национального исследовательского университета "Высшая школа экономики".

ВАЛЕРИЙ МАТРОСОВ
Преподаватель Школы востоковедения Национального исследовательского университета "Высшая школа экономики".

В последнее десятилетие тема противостояния двух региональных акторов – Саудовской Аравии и Ирана – не только определяет политическую повестку на Ближнем Востоке, но и делит аналитическое и научное сообщества на две группы с полярными взглядами. Одна часть представителей политических элит, поддерживаемая единомышленниками в экспертных кругах, всерьез рассматривает возможность прямого вооруженного столкновения между двумя региональными гигантами. Другая часть, видя причины в шиито-суннитском конфликте, представляет его как "вечное противостояние" двух течений ислама, не имеющее перспективы разрешения из-за догматических противоречий.

В статье представлено мнение авторов о том, каковы реальные истоки противостояния между Эр-Риядом и Тегераном, на каких "аренах" разворачиваются непосредственные действия в рамках конфликта, а также к чему может привести ближневосточная "холодная война", а к чему – не может.

История конфликта

С момента возникновения Исламской Республики Иран (ИРИ) в 1979 г. отношения между Тегераном и Эр-Риядом развивались неоднозначно. Появилось государство, сумевшее в крайне непростых условиях выстроить систему управления, экономику, культурную жизнь в "более исламском" русле. Это предполагало, что руководству Королевства Саудовская Аравия (КСА), которое позиционировало себя в качестве лидера мусульманского мира, придется потесниться, а, возможно, и передать пальму исламского первенства своему неарабскому, да к тому же еще и шиитскому, соседу.

Иранский пример с энтузиазмом восприняли все шииты Ближнего Востока, причем шиитское население восточных провинций Саудовской Аравии – самых нефтеносных и самых небогатых – первым выступило с политическими лозунгами в пользу иранского опыта и построения шиитского государства[1]. Кроме того, курс на воспроизведение иранской модели взял ряд суннитских группировок – таких, как "Исламский джихад" на территории Палестины.

Официальная позиция иранского духовенства, которое открыто критиковало саудовский режим и призывало к "экспорту исламской революции" в страны региона, воспринималась как угроза национальной безопасности Саудовской Аравии. Королевство, впрочем, не осталось в долгу и оказало активную поддержку Саддаму Хусейну в годы Ирано-иракской войны (1980–1988), предоставив ему помощь на сумму 27,2 млрд долларов[2].

На фоне этих событий произошел разрыв дипломатических отношений, продолжавшийся с 1988 по 1991 год. Формальным поводом послужили столкновения иранских паломников с полицией во время хаджа[3], а также холодно встреченное в Эр-Рияде требование Ирана увеличить квоту с 55 тысяч до 150 тысяч паломников в год[4]. Однако с завершением Ирано-иракской войны Тегеран стал склоняться к выходу из региональной международной изоляции и к компромиссу с соседями. Смерть харизматичного и экспрессивного аятоллы Рухоллы Хомейни, а также осуждение Ираном оккупации Кувейта иракскими войсками годом позже способствовали восстановлению дипломатических отношений и достижению консенсуса по вопросу количества паломников (квота составила 115 тысяч человек)[5].

На протяжении более чем десятилетия отношения развивались достаточно ровно. Однако с момента вторжения американских войск в Ирак в 2003 г. они начали стремительно ухудшаться, причем основными вехами следует считать события 2003, 2011 и 2015 годов.

Американская агрессия против Ирака уничтожила прежний баланс сил в регионе Персидского залива. До начала вторжения наличие общего соперника в лице Багдада вынуждало КСА и ИРИ идти на компромиссы, вплоть до предложения (правда, нереализованного) сформировать коллективную систему обеспечения безопасности, которая включала бы и Иран, и страны Совета сотрудничества арабских государств Персидского залива (ССАГПЗ) и была бы направлена на достижение энергетической безопасности и совместные меры для борьбы с сепаратизмом, терроризмом и так далее[6]. Но крушение иракской государственности повлекло за собой огромные по своей значимости последствия.

Хрупкий баланс внутри треугольника "Эр-Рияд – Тегеран – Багдад" был уничтожен, геостратегическое пространство претерпело существенную трансформацию. Особую роль здесь сыграли внутренние политические и социальные особенности Ирака. Государство, где шииты всегда составляли более половины населения, а сунниты формировали политическую и экономическую элиту, страна, расположенная на пересечении суннитской и шиитской осей "Саудовская Аравия – Турция", "Иран – Ливан", оказалась желанным призом для обоих претендентов на региональное лидерство[7].

Установление контроля над Ираком позволило бы и Саудовской Аравии, и Ирану существенно укрепить собственные региональные и глобальные позиции. И вот вокруг заветной цели начался новый этап политического противостояния.

Приход в 2005 г. на пост президента ИРИ энергичного и решительно настроенного Махмуда Ахмадинеджада усугубил обострение отношений Ирана с внешним миром[8]. Помимо Ирака, конфликт в формате "войн по доверенности" затронул Ливан и Йемен. В первом Эр-Рияд и Тегеран "издалека" поддерживали оппозиционно настроенные в отношении друг друга политические силы, чему в большой степени способствовала конфессиональная структура политического поля Ливана. А во втором – прямо вмешались во внутренний конфликт, причем Иран оказал содействие повстанцам, хуситам, а КСА заняло сторону официального правительства страны[9].

Таким образом, к классическому противостоянию, протекавшему на внутреннем уровне и затронувшему идеологические, религиозные, националистические противоречия, а также вопросы экономического характера (цены на нефть, логистика торговых маршрутов), добавилась неприкрытая борьба за региональную гегемонию, в которую стали вовлекаться и другие страны. Основной целью борьбы оставался Ирак.

Эта тенденция стала еще более очевидной после начала "арабской весны". И Эр-Рияд, и Тегеран восприняли пробуждение "арабской улицы" не столько как угрозу, сколько как возможность сыграть втемную, укрепив свои позиции в регионе[10]. Поддерживая различные правительственные и антиправительственные группировки, спонсируя их и оказывая им военную поддержку, ИРИ и КСА энергично трансформировали противостояние в полноценный региональный конфликт. Обе стороны творчески применяли давно обкатанную доктрину управляемого хаоса, демонстрируя хорошо усвоенный урок британской модели взаимодействия с Ближним Востоком. При этом и КСА, и ИРИ достаточно активно привлекали внешних акторов своими действиями "на земле" и в дипломатическом, и в экономическом секторах, приглашая их (а часто и провоцируя, как в случае с США) принять участие в этом конкурсе возможностей[11]. Вовлеченность в большинство локальных столкновений других игроков – как ближневосточных (Катар, Турция), так и внешних (Соединенные Штаты, Россия) – в свою очередь, способствовали тому, что конфликт между претендентами на лидерство проявлялся по-разному: политическое маневрирование, военные действия через лояльные группировки на месте, дипломатические игры и экономическое давление.

На фоне широкомасштабного развертывания региональной стратегии усиливались антиправительственные выступления в Саудовской Аравии. Социальную базу протестов составляли шииты – выходцы из восточных провинций. Была задействована повестка шиито-суннитского противостояния, что позволило Ирану ужесточить риторику в отношении властей КСА. Однако в июле 2012 г. протесты практически подавили, а один из наиболее влиятельных лидеров – шиит-саудовец Нимр ан-Нимр, получивший образование в Иране, был арестован.

В 2015 г. в Саудовской Аравии произошли коренные изменения: королем стал Салман бин Абдул-Азиз, министром обороны (с 2017 г. наследный принц) – его сын Мохаммед, который позиционирует себя во внешнем мире как сторонник реформирования и обновления королевства, решительных действий на внутренней и внешней политической арене. Уже через месяц Саудовская Аравия возглавила коалицию вооруженных сил стран ССАГПЗ (кроме Омана, чье вступление в коалицию скорее было знаково-формальным) и начала вторжение в Йемен[12].

Кажущаяся безопасность и в некотором роде чувство безнаказанности Саудовской Аравии, впрочем, вскоре подверглись двум испытаниям. Во-первых, если южные провинции Йемена легко переходили под контроль саудовского руководства и лояльного ему правительства Мансура аль-Хади, то хуситы на севере страны могли держать оборону, давать сдачи и даже занять ряд приграничных районов в самой Саудовской Аравии[13]. Во-вторых, Иран сумел договориться со странами Запада по поводу ядерной программы и начать реализацию Совместного всеобъемлющего плана действий – это, в свою очередь, фактически расширяло возможности Ирана в области ядерных разработок и одновременно подрывало доверие Саудовской Аравии к ее западным партнерам (если допустить, что таковое было изначально), так как КСА становилось уязвимым в случае успеха Ирана[14].

Вскоре после этого был казнен Нимр ан-Нимр, что вызвало волну возмущения в Иране как на народном уровне (волнения, массовые выступления, погромы саудовских представительств), так и на официальном уровне (вплоть до обвинений со стороны МИДа и разрыва дипломатических отношений). В результате саудовско-иранские контакты оказались в худшем состоянии за все время их существования[15], а обострение противоречий в наиболее ярко выраженном виде затронуло две сферы: официальную и экстерриториальные конфликты.

ИРИ и КСА ужесточили полемику: в Эр-Рияде обвиняют Тегеран в попытке использования прокси-сил, чтобы навязать на всем Ближнем Востоке собственную политическую повестку; в Тегеране же полагают, что саудовское руководство продвигает в регионе интересы США (а заодно – Израиля). Претензии обеих сторон не лишены оснований, но взаимная политическая риторика отличается склонностью к гиперболизации. Между Саудовской Аравией и Ираном в полную силу идет информационная война, в которую невольно (или осознанно) вовлекаются внешние акторы, позиционирующие себя в качестве союзников и противников каждого из претендентов на лидерство в регионе.

Во многих государствах Ближнего Востока не прекращается опосредованный конфликт: обе стороны обеспечивают лояльные им группировки и партии деньгами, оружием, опытом, дипломатической и медиаподдержкой. В результате целый ряд региональных конфликтов усугубляется их вовлеченностью в ирано-саудовское противостояние, а некоторые прямо возникают из него.

Внешнее влияние, или Эффект золотой рыбки: кто исполнит заветное желание?

В сферу противостояния вовлечено неопределенное количество внешних участников. Неопределенное, потому что в каждый конкретный момент идентификация их прямо зависит от характера текущей проблемы. Однако есть два фактора, которые позволяют увидеть конечный расклад.

Первый можно описать вопросом: что ты можешь сделать для меня сегодня? Причем ставится он обеими сторонами. Здесь важны политические сиюминутные интересы, разбавленные любовью к твердой валюте, которой обе противостоящие стороны пользуются с удовольствием.

Второй фактор – более или менее постоянный – участие США и России. Он имеет историческую природу. Конструкция "Россия – Великобритания – СССР – Соединенные Штаты – Россия" представляет собой классический пример конкурентной геополитической борьбы на Ближнем Востоке, играющей роль перманентной характеристики событий, которая определяет политический процесс в регионе в исторической ретроспективе.

Естественным образом эта самая конкурентная борьба напрямую влияет и на противостояние между КСА и ИРИ. Пусть не всегда заметно, зато всегда эффективно.

Обе конкурирующие стороны давно научились играть на душевных струнах "наивных русских и американцев", пытающихся утвердить влияние на территории, исторически принадлежащей персам и арабам. В то время, как в Вашингтоне и Москве старательно формулируют ближневосточную политику, ставя себе определенные задачи, планируя экономические и геополитические приобретения, Тегеран и Эр-Рияд используют бывших "внешних гарантов" стабильности в качестве источника дипломатического потенциала и – часто – военной угрозы в адрес конкурента.

Проще говоря, шантажируют друг друга и соседей своим мускулистым и воинственным союзником.

Особенно интересен в этом плане период президентства Дональда Трампа, и не только потому, что он совпал с серьезными сдвигами в балансе сил на Ближнем Востоке. Приход Трампа в Белый Дом был ознаменован переменами в политике Вашингтона в отношении Ближнего Востока – он запустил переформатирование старых альянсов, вызвал когнитивный диссонанс в традиционных элитах и спровоцировал новый виток старых конфронтаций. Кроме того, при Трампе начались разговоры о выводе американского контингента с Ближнего Востока. И даже начался процесс вывода, который, однако, никак не закончится, что сбивает с толку и союзников, и конкурентов США. Все это касается как эволюции соревновательных отношений между Тегераном и Эр-Риядом, так и конкретных политических и экономических интересов двух внешних тяжеловесов[16].

Так почему Соединенные Штаты, потеряв азарт, все же из последних сил цепляются за Ближний Восток? И как Россия определяет свои сиюминутные и перспективные интересы?

Как это ни странно, причины присутствия США и России на Ближнем Востоке кроются не столько в специфике региона и его значении для мирового политического процесса, сколько в отношениях между двумя мировыми акторами. В период холодной войны Вашингтон и Москва, будучи внешними гарантами безопасности в регионе, строили альянсы с ближневосточными элитами в основном с целью противостоять влиянию своего визави в рамках большой геополитической игры. С исчезновением Советского Союза ничего принципиально не изменилось. Как и раньше, Россия и США продолжают "работать" с ближневосточными элитами в пику друг другу.

Но в отличие от периода холодной войны роль идеологического фактора перешла из арсенала Москвы в джентльменский набор Вашингтона.

Если в политике Кремля ясно виден политический и экономический прагматизм, пусть и не всегда достаточно ясно сформулированный, то в действиях Белого дома все больше чувствуется идеологический подтекст. Это чревато последствиями и для региона, и для взаимодействия между основными акторами.

Как поссорились гаранты безопасности

История российско-американских отношений на Ближнем Востоке достойна пера новеллиста. Истоки "сотрудничества" лежат в тумане "большой игры" между Россией и Великобританией, дух которой плавно и практически незаметно перешел на американо-советские и затем – на американо-российские отношения. Настолько зорко и увлеченно каждая из сторон следила за действиями другой[17], что порой создавалось впечатление, будто проблемы Ближнего Востока интересуют и Москву, и Вашингтон в последнюю очередь.

Сегодня мало что изменилось. Все так же Вашингтон ревниво следит за действиями Москвы, стараясь вовремя понять, что задумал Кремль – "а может, и нам туда срочно нужно?". И все так же Москва старается упредить или, по крайней мере, не сильно опоздать за движениями Белого дома в региональном контексте.

Хотя есть и существенное отличие от предыдущего исторического периода, называемого холодной войной. Теперь речь идет не столько о борьбе за контроль над углеводородными и другими ресурсами, сколько о "чистой" геополитике – кто с кем и против кого дружит, у кого где есть присутствие и в каком объеме. То есть материальные выгоды сомнительны, учитывая, что финансовая подушка ближневосточных скруджей резко съежилась, нефтяной фактор теряет свое значение, а традиционное противостояние в регионе трансформируется в нетрадиционное для Ближнего Востока сотрудничество[18], практически обнуляя палестино-израильскую проблему. Матч заканчивается со счетом 1:0 в пользу команды янки. Но баланс сохраняется, так как фокус игры смещается в район Средиземноморья, где российский фактор с каждым днем увеличивается благодаря турецкому аншлюсу и, судя по всему, такой "размен влияния" пока устраивает всех.

Традиционный для XX века баланс внешнего влияния в регионе между США и Россией (СССР) начинает трансформироваться в торги за "территории интересов". Вашингтон, озабоченный окормлением электората в преддверии выборов, разыгрывал израильскую карту, в то время как Москва, имея неоднозначный, но достаточно сильный козырь в виде Сирии, взяла реванш в Средиземном море. Конечная цель – не дать сопернику занять выгодную позицию.

В этом контексте нужно рассматривать характер отношений и в Персидском заливе вообще, и между Тегераном и Эр-Риядом в частности. Достаточно посмотреть на недавнюю сделку между Объединенными Арабскими Эмиратами, Бахрейном и Израилем. Конечно, отношения носили рабочий формат уже последние десять лет во всех сферах государственной деятельности. Общий противник в лице Ирана, общий союзник в лице Соединенных Штатов и – для монархий Залива – вопрос контроля над диссидентствующими элементами. А в этом как раз Израиль был в состоянии оказать высокотехнологическую поддержку. Так что оформление де-юре того, что давно являлось реальностью де-факто, прошло плавно и убедительно. А главное – вовремя, обеспечив Трампу еще один плюс в избирательной кампании.

А что же Иран? Он, как представляется, желал бы урегулировать свои разногласия с США. По крайней мере, он периодически подает об этом сигналы через третьих лиц. В свое время руководство Ирана не воспринимало достаточно серьезно действия Трампа по расторжению ядерной сделки, считая это неким этапом "большого торга", что было ошибкой. К тому же и с Москвой не все складывается так, как хотелось бы Тегерану. Москва – союзник, но тактический, зорко следящий за тем, чтобы позиции Ирана в регионе не слишком укреплялись. Интерес обеих стран лежит практически на одних территориях, и это создает проблемы. К тому же в Тегеране живы опасения по поводу того, что Москва не будет жертвовать отношениями с лидерами суннитского мира ради безоглядной поддержки лидера мира шиитского[19].

Несмотря на это, Тегеран, понявший после ликвидации американцами генерала Касема Сулеймани, что антииранский нарратив Вашингтона – всерьез и надолго, вынужден играть по правилам Москвы, дабы не остаться одиноким воином в поле.

И это, конечно, ослабляет позиции Ирана в регионе.

А вот для Москвы эта "слабина" имеет принципиальное значение. В рамках российско-американского перетягивания каната в регионе уязвимость иранской позиции может позволить России аккуратно сконструировать баланс между Абу-Даби, Тегераном и – в дальнейшем – Эр-Риядом на платформе Сирии и Ливии, сыграть на противоречиях вышеупомянутых стран с Турцией и Катаром и лояльности США к действиям последних. Такой поворот в долгосрочной перспективе способен укрепить роль Москвы в качестве модератора региональных процессов. Кремль сможет позиционировать себя в качестве посредника, к которому приходят за советом в решении сложных вопросов регионального характера. Процесс непрост и длителен, однако предпосылки есть, их просто нужно вовремя использовать.

СНОСКИ

[1] Hiro, D. Cold War in the Islamic World. Saudi Arabia, Iran and the Struggle for Supremacy. Oxford University Press, p.79, 2019.
[2] Бирюков Е. Взаимоотношения Саудовской Аравии и Ирана в сфере безопасности. Россия и мусульманский мир, № 12 (306), с. 62, 2017.
[3] Terrill, W.A. The Saudi-Iranian Rivalry and the Future of Middle East Security. Strategic Studies Institute, p.6, 2011.
[4] Hiro, D. Cold War in the Islamic World. Saudi Arabia, Iran and the Struggle for Supremacy. Oxford University Press, p.105, 2019.
[5] Hiro, D. Cold War in the Islamic World. Saudi Arabia, Iran and the Struggle for Supremacy. Oxford University Press, p.139 2019.
[6] Бирюков Е. Взаимоотношения Саудовской Аравии и Ирана в сфере безопасности. Россия и мусульманский мир, № 12 (306), с. 63-64, 2017.
[7] Ottaway, M. Iran, the United States, and the Gulf. The Elusive Regional Policy. Carnegie Papers, Middle East Program, № 105, pp. 16-19, 2009.
Бирюков Е. Взаимоотношения Саудовской Аравии и Ирана в сфере безопасности. Россия и мусульманский мир, № 12 (306), с. 67, 2017.
[8] Там же, с. 64.
[9] Terrill, W.A. The Saudi-Iranian Rivalry and the Future of Middle East Security. Strategic Studies Institute, p.18, 2011.
[10] Diansaei, B. Iran and Saudi Arabia in the Middle East: Leadership and Sectarianism (2011-2017). Вестник РУДН. Серия: Международные отношения. Т. 18, № 1, с. 126, 2018.
Бирюков Е. Взаимоотношения Саудовской Аравии и Ирана в сфере безопасности. Россия и мусульманский мир, № 12 (306), с. 72-75, 2017.
[11] Hiro, D. Cold War in the Islamic World. Saudi Arabia, Iran and the Struggle for Supremacy. Oxford University Press, pp. 255-259, 2019.
[12] Hiro, D. Cold War in the Islamic World. Saudi Arabia, Iran and the Struggle for Supremacy. Oxford University Press, pp. 281-284, 2019.
Бирюков Е. Взаимоотношения Саудовской Аравии и Ирана в сфере безопасности. Россия и мусульманский мир, № 12 (306), с. 66, 2017.
[13] Hiro, D. Cold War in the Islamic World. Saudi Arabia, Iran and the Struggle for Supremacy. Oxford University Press, pp. 303-306, 2019.
[14] Там же, p.235.
[15] Бирюков Е. Взаимоотношения Саудовской Аравии и Ирана в сфере безопасности. Россия и мусульманский мир, № 12 (306), с. 80, 2017.
[16] Отвечая на вполне ожидаемые вопросы: да, с точки зрения наблюдателей со стороны Персидского залива, и США, и Россия, несомненно, являются "тяжеловесами", присутствие которых в региональном контексте так или иначе влияет на все события, там происходящие.
[17] См. Chuprygin, A. The MENA Region: A Great Power Competition, ISPI - Atlantic Council Report. Milan: Ledizioni Ledi Publishing, p. 93-105, 2019.
[18] Договор между Израилем и Объединенными Арабскими Эмиратами формализовал существовавший давно неофициальный консенсус между странами Залива и Иерусалимом в совместном противостоянии с Ираном.
[19] Вспомним Н. С. Хрущева и разрыв отношений с Израилем. Тогда наглядно сработали соображения о том, что сила в количестве. И действительно, ведь арабов больше, чем израильтян. Так же и суннитов неизмеримо больше, чем шиитов. Это соображение часто проходит мимо внимания аналитиков.

Источник - Россия в глобальной политике
Постоянный адрес статьи - https://centrasia.org/newsA.php?st=1609678140
Новости Казахстана
- Рабочий график главы государства
- Телефонный разговор с Президентом Турецкой Республики Реджепом Тайипом Эрдоганом
- Указ Президента Республики Казахстан от 18 февраля 2021 года №514
- Н.Нигматулин: мажилисмены рассмотрят международный договор о товарных знаках
- Государственный секретарь Крымбек Кушербаев принял участие в торжественной церемонии открытия празднования 175-летнего юбилея Жамбыла Жабаева
- Почему вновь в Казахстане заговорили об истории 1920–30-х?
- Более 20 рекомендаций направил Сенат по итогам Правительственного часа
- Кадровые перестановки
- О ситуации на финансовом рынке в январе 2021 года
- Алматинская область - фаворит рейтингов коррупции
 Перейти на версию с фреймами
  © CentrAsiaВверх