Мухтар Шаханов: был ли большой поэт настоящим героем своего времени?

Автор Бауыржан Маханов
22.04.2026

На 84-м году жизни скончался Мухтар Шаханов, которого называют – и, наверное, заслуженно – одним из лучших казахских поэтов второй половины прошлого и начала нынешнего веков. Но в многочисленных комментариях, наводнивших в эти дни казахскоязычный сегмент социальных сетей, их авторы с куда большим пиететом говорили об общественно-политической деятельности усопшего, называя его "батыром", "великим патриотом", "национальным героем", "бесстрашным сыном своего народа" и используя другие подобные выражения.

Известный афоризм, призывающий проявить уважение к умершему человеку, имеет хождение в разных версиях, одна из которых звучит так: "О покойных либо хорошо, либо ничего, …кроме правды". И она, по мнению пишущего эти строки, более адекватна, чем та, в которой отсутствуют два последних слова. Ведь мы, что скрывать, склонны идеализировать, возвеличивать покинувших бренный мир (во всяком случае, в первые дни после их кончины), тем более если они были публичными персонами, имели какие-то заслуги. Фразы типа "бог забирает лучших", "с ним ушла эпоха" стали настолько заезженными, что вызывают уже отторжение. Нам часто отказывает чувство меры, и мы начинаем наделять человека даже теми качествами, которые ему не были присущи, делать из него чуть ли не святого. И в этом смысле случай с Шахановым очень показателен. Даже осторожные комментарии вроде того, что он тоже был "пенде", то есть обычным смертным со своими недостатками и слабостями, в эти дни, мягко говоря, не приветствовались.

Безусловно, Мухтар Шаханов останется в памяти людей как замечательный поэт. И хотя новые поколения все реже читают художественную литературу, написанные им произведения, думается, сохранят свою ценность даже спустя десятилетия. Вряд ли найдется много желающих поспорить с этим утверждением. А вот с точки зрения общественно-политической деятельности, за которую его сегодня, главным образом, и превозносят (нередко явно перебарщивая), это была очень противоречивая фигура.

С одной стороны, он выделялся среди представителей национальной интеллигенции определенной смелостью, хотя и имевшей свои пределы, умением чувствовать чаяния "глубинного народа" и готовностью их выражать. Но, с другой, берясь за то или иное общественно значимое дело, он почти никогда не доводил его до конца. Такое ощущение, что для Шаханова результат был неважен – его привлекал сам процесс, а особенно то, каким благодаря этому процессу лично он предстанет в глазах "болельщиков" и "интересантов".

Общественной и отчасти даже политической деятельностью он, начинавший как журналист, стал заниматься в 29-летнем возрасте, когда стал ответработником Чимкентского обкома комсомола и членом КПСС. Позже руководил советом творческой молодежи при ЦК ЛКСМ республики, а в 1984-м был назначен главным редактором ориентированного, главным образом, на молодых людей литературно-художественного журнала "Жалын". На этой должности, входившей в номенклатуру ЦК комсомола Казахстана, он сменил другого очень популярного тогда поэта Туманбая Молдагалиева, любовной лирикой которого зачитывались юноши и девушки.

"Спасатель" Арала

Вскоре пришла горбачевская "оттепель" с ее гласностью и активизацией общественной жизни. В том числе началось движение за спасение Арала. В республиках Центральной Азии оно сопровождалось призывами к Москве наконец-то приступить к реализации обещанного проекта переброски части стока сибирских рек – наиболее громко они звучали в Узбекистане. Но центральные власти, вняв доводам авторитетных российских писателей и ученых, наоборот, поставили на идее окончательный крест. Случилось это в августе 1986-го. А спустя полгода Еркин Аеульбеков, руководитель Кзыл-Ординской области, на территории которой и находилась северная половина Арала, заявил с трибуны мартовского пленума ЦК Компартии Казахстана: "Надо найти своих Залыгиных и Распутиных, чтобы писатели, общественность как следует поставили этот вопрос". А еще через восемь месяцев появился "казахстанский Залыгин": Шаханов сообщил о создании Комитета по проблемам Арала и Балхаша, который сам же и возглавил.
.
Вокруг этого общественного объединения было довольно много информационного шума. Но о конкретной пользе от него сказать практически нечего.

Например, выходивший в Таджикистане литературный журнал "Памир" и его главный редактор Масуд Муллоджанов (то есть коллега Шаханова, руководившего в это же время "Жалыном") вместе с московским "Новым миром" под началом уже упомянутого Сергея Залыгина во второй половине 1988-го организовали двухмесячную Аральскую экспедицию. Участвовавшие в ней ученые, экологи, журналисты из Москвы, Ленинграда, республик Центральной Азии прошли и проехали вдоль всего побережья Сырдарьи, начиная с ее истоков, а затем, достигнув умирающего моря-озера, перебрались в устье Амударьи, после чего поднялись к верховьям уже этой реки.

По итогам экспедиции в конце того же года в Москве были проведены "Дни Арала" с участием крупнейших ученых, писателей и глав союзных ведомств, принято обращение к руководству СССР. Так что "Памир" и его главред (к слову, Таджикистан, в отличие от Казахстана, от гибели моря почти не пострадал) вместе с "Новым миром" реально поспособствовали принятию в последующие три года важных решений, касающихся Арала и Приаралья, – правда, после распада Союза выполнять их было уже некому. Чего, к сожалению, не скажешь о Казахстанском общественном комитете и его руководителе. Кстати, Шаханов и несколько его соратников приехали на "Дни Арала", но только в качестве гостей.

Вспоминается и такой случай. В 1988-м в Кызылорде проходило республиканское совещания по проблемам Арала с участием Геннадия Колбина и Нурсултана Назарбаева. Сидевший в зале Шаханов вдруг поднялся и сообщил "Здесь среди нас находится человек, который решил перечислить 100 тысяч рублей из своих сбережений в фонд спасения Арала". А затем представил скромного на вид седовласого мужчину.

Так началась история, достойная пера Ильфа и Петрова. С подачи поэта Байдрахман Садыков, который выдавал себя за бывшего сотрудника КГБ, выполнявшего секретные задания за рубежом, оказался вхожим в высокие кабинеты, получил от государства квартиру, автомобиль, собрал у доверчивых людей огромные суммы (надо ли говорить о том, что в фонд Арала он не перечислил ни копейки?), и даже стал одним из героев известного художественного фильма "Мустафа Шокай", снятого Сатыбалды Нарымбетовым. Афера вскрылась лишь много позже. Подробнее об этой скандальной истории можно узнать из публикаций в газетах "Казахстанская правда" и "Кызылординские вести".

Защитник "декабристов"

Впрочем, довольно скоро Шаханов отошел от аральской темы и переключился на другую. Весной 1989-го он был избран народным депутатом СССР и поехал на тот самый знаменитый съезд, за которым вся страна наблюдала как за увлекательным сериалом. Именно тогда наступил его звездный час. Четырехминутное выступление поэта навсегда закрепило за ним репутацию бесстрашного защитника интересов казахского народа.

Да, в своей речи он оговорился, что делает заявление от имени 19 народных депутатов, представляющих Казахстан, но кто они, эти 19, так и осталось тайной. Известно только, что спустя три дня тему Желтоксана в своем выступлении затронул – правда, не столь остро – Олжас Сулейменов и что ее собирался поднять также Азербайджан Мамбетов, который, кроме того, намеревался сказать о судьбе казахского языка. Речь последнего с трибуны не прозвучала, но была передана в президиум съезда и потому попала в стенографический отчет. Так что слава человека, первым громко заявившего на весь СССР о декабрьской трагедии, досталась Шаханову более чем заслуженно.

Но… И он сам, и Сулейменов, и Мамбетов призывали создать для расследования обстоятельств случившегося специальную комиссию – по примеру той, что была образована несколькими днями раньше на этом же съезде по настоянию грузинских депутатов применительно к похожим трагическим событиям апреля 1989-го в Тбилиси. (Ее возглавил Анатолий Собчак, хотя первоначально эту роль собирались доверить Нурсултану Назарбаеву, но последний, готовившийся сменить Колбина на посту №1 в республике, в категоричной форме взял самоотвод). Однако в данном случае никакой комиссии так не появилось. То ли казахские ораторы, в отличие от грузинских, решили, что словесных заявлений вполне достаточно и что настаивать на чем-то большем не стоит, то ли их одернули руководители нашей делегации. Как бы то ни было, слова мы услышали, но превращения их в реальные дела не увидели.

Впрочем, вскоре Шаханову представился другой шанс на этом поприще – он стал сопредседателем и фактически главным лицом Комиссии по окончательной оценке обстоятельств, связанных с событиями 17-18 декабря 1986 года, которую создали при президиуме Верховного совета Казахской ССР. Ею были собраны многочисленные документы и свидетельства, то есть проведена вроде бы масштабная работа. Однако можем ли мы сказать, что картина случившегося прояснилась? Нет, очень многое осталось неизвестным и непонятным, и сегодня в нашем обществе продолжают звучать совершенно взаимоисключающие утверждения, абсолютно полярные оценки, ходит много мифов, причем к появлению некоторых небылиц – например, касающихся отдельных лжегероев – причастна и сама комиссия.

Депутат, посол, борец за язык

Тем не менее, на рубеже 1980-х и 1990-х Мухтар Шаханов стал одним из самых узнаваемых и популярных людей в республике, особенно среди представителей титульного этноса. Возможно, в том числе этим объясняется его уверенная победа на выборах в Верховный совет Казахской ССР летом 1991-го. Причем победил он с заметным преимуществом в Теренозекском районе (Кызылординская область) его "хозяина" – первого секретаря райкома партии Жолдасбека Ердешбаева. За последним стоял мощный административный ресурс в лице главы региона Сеилбека Шаухаманова, под чьей непосредственной протекцией и проходил карьерный рост партийного деятеля, проигравшего избирательную гонку "заезжему поэту".

Правда, в качестве депутата ВС республики Шаханов особо не запомнился. Даже тогда, когда к нему как к бывшему борцу за спасение Арала обратились за поддержкой и помощью люди, продвигавшие закон "О социальной защите граждан, пострадавших вследствие экологического бедствия в Приаралье" (принят в середине 1992-го), он отнесся к этому довольно индифферентно. Видимо, в то время его мысли и планы были обращены в другую сторону – и год спустя его назначили послом в Кыргызстан. Каких дипломатических успехов он там добился, чем помог тому же Аралу (именно от этой страны, главным образом, зависит приток по Сырдарье в море) – большой вопрос. Зато успел написать в соавторстве с Чингизом Айтматовым и издать немаленькую по размеру и, прямо скажем, не очень читабельную книгу "Плач охотника над пропастью".

Потом были возвращение в Казахстан, избрание в Мажилис, причем снова от Кызылординской области, где его, похоже, почитали даже больше, чем в родной Южно-Казахстанской, а после сложения депутатских полномочий – борьба за казахский язык, неудавшаяся попытка вернуться в политическую жизнь через роль духовного лидера партии "Руханият", ориентированной на защиту национальных ценностей и экологии…

Та степень общественной активности, которую проявлял на протяжении многих лет Мухтар Шаханов, вызывает восхищение. Но вот что касается результативности… Не тот ли это случай, когда напрашивается известное выражение "весь пар ушел в свисток"? И соответственно можно ли назвать безусловно большого поэта настоящим героем своего времени?