Лидеры конкурирующих кланов "Талибана" решили показать единство
Кандагарская и кабульская фракции тем не менее расходятся во взглядах на будущее государственное устройство Афганистана

Андрей Серенко
Собственный корреспондент "НГ"
23.04.2026

Эмир талибского Афганистана маулави Хайбатулла Ахундзада и глава МВД "Талибана" Сираджуддин Хаккани совершили совместную поездку в южную афганскую провинцию Гельманд. Впервые два лидера ключевых группировок талибов – кандагарской и кабульской – показались на публике вместе. Неожиданную демонстрацию такого единства связывают с иранским кризисом.

Неделю назад, 17 апреля 2026 года, эмир Хайбатулла Ахунд и глава МВД талибов Сираджуддин Хаккани совершили поездку в уезд Каджаки провинции Гельманд. Официальной целью визита талибского тандема было названо участие в церемонии закладки первого камня в фундамент новой каджакской мечети. Эмир Хайбатулла и Сираджуддин Хаккани также приняли участие в пятничной молитве в селении Каджаки.

После этого глава талибского МВД уже в одиночестве совершил поездку в уезд Герешк той же провинции, где побывал на могиле Дауда Музаммиля, бывшего талибского губернатора афганской провинции Балх.

Совместный визит эмира Хайбатуллы и Сираджуддина Хаккани в Гельманд стал политической сенсацией. Уже давно ходят небеспочвенные слухи о соперничестве за власть в Афганистане двух основных фракций "Талибана" – кандагарской и кабульской. Лидером первой является сам эмир Хайбатулла, опирающийся на ближний круг из десятка соратников – выходцев из провинции Кандагар. В этом же городе на юге страны находится официальная резиденция эмира талибов. Выходца из Восточного Афганистана (район Задран) Сираджуддина Хаккани считают главным лидером кабульской группы "Талибана": помимо МВД талибов, он возглавляет запрещенную в РФ террористическую организацию "сеть Хаккани" – автономную джихадистскую структуру, имеющую собственную базу поддержки как внутри Афганистана, так и за его пределами.

"Кандагарцы" и "кабульцы" при формальном единстве под флагом "Талибана" расходятся в ряде существенных вопросов насчет организации государственно-политической системы Афганистана. Кандагарская фракция более консервативна, выступает за ограничение прав женщин (прежде всего в части образования, трудоустройства и участия в социальной жизни), продвигает политику доминирования пуштунов в органах власти и управления страны, поддерживает движение пакистанских талибов, рассматривая Исламабад в качестве своего естественного противника из-за его антипуштунской политики. Ультраконсерваторы-фундаменталисты из Кандагара, являющиеся суннитами-ханафитами, вполне успешно сотрудничают с шиитским Тегераном и даже рассматривают иранскую модель (с некоторыми нюансами) в качестве возможного примера для Афганистана.

Напротив, кабульская фракция имеет репутацию "умеренных талибов", выступает за смягчение политики в отношении женщин (разрешение на учебу и ограниченное трудоустройство), что вызывает к ней симпатии среди ряда политиков США и ЕС. Лицом кабульской группы "Талибана" является Сираджуддин Хаккани, чья семья еще в начале 80-х годов ХХ века стала сотрудничать на взаимовыгодной основе с американскими спецслужбами. Афганские источники утверждают, что это партнерство сохраняется и сегодня: в американских СМИ периодически появляются публикации, презентующие его как "умного джихадиста" вроде сирийского Ахмеда аш-Шараа, достойного стать "талибским президентом" Афганистана. Как и аш-Шараа, Хаккани является близким контактом запрещенной в РФ террористической "Аль-Каиды", успешно использует потенциал этой террористической организации для укрепления своего влияния в Афганистане и регионе в целом. У Хаккани также давние и глубокие связи с Пакистаном, что имеет важное значение в афганской политике.

Между "кандагарцами" и "кабульцами" периодически возникают конфликты, которые, несмотря на попытки сторон сохранить их в тайне, все же нередко выплескиваются в публичное пространство. Это соперничество объективно работает на ослабление режима "Талибана" в Афганистане, особенно после обострения отношений афганских талибов с Пакистаном в конце февраля 2026 года. Пакистанские спецслужбы не без участия американских и британских коллег несколько месяцев активно работают над проектами новой вооруженной оппозиции эмиру Хайбатулле и его команде, и как минимум некоторые из этих проектов предусматривают раскол "Талибана". Самая очевидная линия такого раскола – уход Сираджуддина Хаккани в "свободное политическое плавание" с перспективой замены маулави Хайбатуллы на посту главы Афганистана.

Несомненно, "кандагарцы" знают о таких планах и пытаются сохранить единство талибской группировки. Апрельский визит в Гельманд тандема Хайбатулла–Хаккани, очевидно, был призван опровергнуть слухи о противоречиях в "Талибане", продемонстрировать "единство рядов" и подчеркнуть верность Сираджуддина Хаккани эмиру талибов в Кандагаре. Выбор юго-западной афганской провинции для организации рандеву также не случаен: Гельманд граничит с Пакистаном, а также тесно связан с Ираном, командиры "Талибана" из гельмандских пуштунов входят в кандагарскую фракцию либо поддерживают ее, балансируя людей Хаккани в некоторых структурах талибской власти.

Наверняка важное значение для организации гельмандского визита эмира Хайбатуллы и Сираджуддина Хаккани имела и динамика политической ситуации в регионе. После провала военной интервенции США против Ирана региональные ставки Тегерана существенно возросли. Это влияет также на статус кандагарской группы афганского "Талибана", опирающейся на иранскую поддержку. Значение такой поддержки и было продемонстрировано эмиром Хайбатуллой Сираджуддином Хаккани. "Успехи иранцев в противостоянии с США объективно укрепляют позиции Хайбатуллы Ахунда внутри "Талибана". Это дает возможность Хайбатулле немного приблизить к себе Хаккани. Как говорится, держи друзей близко, а соперников и врагов еще ближе", – прокомментировал ситуацию один из афганских наблюдателей.

Вряд ли поездка в Каджаки впечатлит пакистанские и американские спецслужбы, прекрасно знающие реальное положение дел в руководстве афганских талибов. Вполне возможно, что на фоне провала иранской авантюры Вашингтона стоит ожидать активизации американских и пакистанских спецслужб в Афганистане, где талибская система вступила в период глубокого кризиса и где позиции Тегерана могут быть особенно уязвимы из-за ставки на исторически бесперспективную диктатуру кандагарской фракции. Очевидно, Ирану и другим странам региона придется задуматься о других политических проектах в Афганистане, которые могут стать альтернативой как уходящему проекту "Талибан 2.0", так и американо-пакистанским экспериментам с "сетью Хаккани".