После саммита: три измерения казахстанской экологии. Первое – глобальное
28.04.2026

Николай Кузьмин, политолог

Предназначение международных саммитов – демонстрация единства всех членов какого-то объединения или организации, их приверженности общим ценностям, а также готовности добиваться поставленных целей. Разногласия у сторон, конечно, есть, но они обсуждаются на рабочих заседаниях при подготовке мероприятия, а на встречу в верхах не выносятся. Региональный экологический саммит, проходивший в Астане с 22 по 24 апреля, не просто продемонстрировал единство участников, он его перевел в новый формат. Статус мероприятия повысился, а его география расширились за счет высоких гостей из государств, расположенных вблизи нашего региона. В итоге получился саммит Центральной Азии и ее окрестностей.

Глобальная повестка для локальных проблем

Базовой платформой для мероприятия стала ежегодная Центрально-Азиатская конференция по вопросам изменения климата (ЦАКИК), организуемая Региональным экологическим центром Центральной Азии (РЭЦЦА) совместно с правительствами стран региона и международными партнерами. На сайте конференции сказано, что она предназначена "для "приземления" глобальных договоренностей и политических сигналов в контексте Центральной Азии и их трансформации в практические действия, инвестиции и региональные механизмы сотрудничества". Ее задача – помогать "интеграции глобальной климатической повестки в национальные и региональные процессы". Таким образом, ориентация на глобальные институты (ООН) и договоренности (решения ежегодной Конференция сторон Рамочной конвенции ООН об изменении климата) изначально заложена в работу ЦАКИК.

Учет глобальной повестки и политических сигналов из ООН не отменяет региональной и национальной специфики. Опубликованный в этом году Всемирный доклад ООН о состоянии водных ресурсов называется "Вода для всех людей. Равные права и возможности". Он посвящен гендерному равенству, точнее доступу женщин к водным ресурсам, а также роли женщин в управлении водохозяйственной инфраструктурой. На Региональном саммите этой теме были посвящены два заседания, но она не привлекла большого внимания экспертов и журналистов, поскольку ее актуальность для Казахстана невелика.

Равный доступ к услугам водоснабжения, санитарии и гигиены – это проблема стран Африки и Южной Азии, а для нашего региона важнее общий дефицит воды. Поэтому в своем выступлении на открытии саммита наш президент, перечисляя экологические вызовы для Центральной Азии и соседних регионов, на первое место поставил дефицит воды и неэффективное управление водными ресурсами.

Касым-Жомарт Токаев указал и на то, что "во многих случаях экологическая повестка разрабатывается и формируется без должного учета потребностей в области развития различных регионов и государств, особенно развивающихся, которые все еще занимаются укреплением своего экономического потенциала".

К этому можно добавить, что сегодня, по данным ООН, в мире в целом 72% расходуемой воды забирает сельское хозяйство, 15% расходуется промышленностью, 13% – коммунальным хозяйством. Но при этом в странах с низким уровнем доходов сельское хозяйство забирает 90% воды, а в богатых странах – только 44%.

Арал как глобальная проблема

Какое-то время самой острой и болезненной во всех смыслах проблемой был Арал. Последствия его высыхания были различными для разных стран региона, но проблема эта признавалась всеми. Не случайно Международный фонд спасения Арала, созданный в марте 1993 года, был и остается единственной региональной организацией, куда входят все пять государств Центральной Азии (правда, Кыргызстан десять лет назад временно "заморозил" свое членство в нем). Острота аральского вопроса со временем снизилась, но именно вокруг его решения была выстроена сложная и многоуровневая система международной поддержки.

ЮНЕП (Программа ООН по окружающей среде) занялась проблемой защиты Арала еще при СССР. Казахстан, став независимым, стал добиваться признания глобального характера этой проблемы. Нурсултан Назарбаев, выступая на Саммите ООН по принятию Повестки дня в области развития на период после 2015 года (том самом, на котором были приняты Цели устойчивого развития), сказал: "Проблемы исчезающего Аральского моря представляют угрозу не только нашему региону, но и всему миру. В результате его усыхания ветер ежегодно поднимает до 75 миллион тонн пыли и ядовитой соли, которые уже обнаружены в Европе и Антарктиде".

Признание высыхания Арала глобальной проблемой, в решении которой участвуют международные организации во главе с ООН, способствовало привлечению государствами Центральной Азии средств для финансирования различных проектов. С другой стороны, "глобализация" этой темы привела к тому, что общие принципы и подходы к ней формируются не на национальном и даже не на региональном, а на глобальном уровне в рамках общего видения причин, последствий и путей решения глобальной водной проблемы – видения, которое было предложено на международных конференциях по устойчивому развитию под эгидой ООН.

Созданные в этих целях многочисленные международные организации и фонды значительную часть своих ресурсов направляют на пропаганду упомянутых общих принципов и подходов. Кроме того, обоснование любого проекта, под который привлекаются средства международных доноров, должно оформляться как практическая реализация этих принципов.

Потому неудивительно, что деятельность международных организаций и их филиалов наиболее заметна в сфере проведения конференций, семинаров и тренингов. На высоком качественном уровне находится также информационно-аналитическая и научная работа по водной тематике. В то же время практические результаты совместных действий по решению проблем Аральского моря остаются очень скромными (успехи есть, но все они – результат односторонних действий Казахстана и Узбекистана в партнерстве с международными спонсорами).

Выстроена сложная система международного сотрудничества, включающая государственные структуры и неправительственные организации стран Центральной Азии, институты ООН, стран-доноров, международные НПО. К сожалению, доступ к спонсорским деньгам разрушил и без того непрочное сотрудничество между странами региона. Каждая из них стремится использовать финансовые возможности этой системы для решения своих собственных проблем, а региональная кооперация находится на очень низком уровне. Об этом в более мягких формулировках сказал и наш президент на заседании совета глав государств – учредителей МФСА.

На примере Арала хорошо видно, что само по себе превращение проблемы из региональной в глобальную не поможет ее решению. Не потому, что помощь не поступает, а потому, что масштаб проблемы слишком велик.

На глобальном фоне у нас все не так уж плохо

Принятая на РЭС-2026 декларация "Экологическая солидарность Центральной Азии" содержит, помимо прочего, обращения к международному сообществу. Это призывы "к активной поддержке региональных инициатив Центральной Азии, включая укрепление институционального потенциала, финансирование региональных проектов, передачу технологий", а также к расширению "доступа стран Центральной Азии к международному климатическому и экологическому финансированию".

Что в данном случае понимается под международным сообществом? Вероятно, те же самые организации и страны-доноры, которые участвовали в работе РЭС-2026. Но они, как было сказано выше, работают в рамках своих собственных норм, правил и установок, отчитываясь не перед правительствами стран ЦА, а перед ООН и его институтами.

Следует ожидать, что усилия международных организаций и стран-доноров будут направлены в основном на повышение "водной культуры" и эффективности управления водными ресурсами, обеспечение доступа к информации по воде, расширение участия местного сообщества в реализации проектов по адаптации к изменению климата.

Думаю, все руководители стран ЦА присоединились бы к знаменитым словам Остапа Бендера "не учите меня жить, лучше помогите материально". Однако с учетом сложного финансового положения ООН существенное увеличение финансирования программ по "спасению Арала" представляется маловероятным. Хотя руководство ООН и его специализированных институтов готово признать уникальность Арала и планетарный масштаб проблемы, тем не менее, в контексте глобального дефицита пресной воды Центральная Азия – далеко не самый проблемный регион.

Как отмечается в последнем докладе ООН, по состоянию на 2024 год 2,1 миллиарда человек на планете не имели доступа к безопасному питьевому водоснабжению, 3,4 миллиарда – к безопасным услугам санитарии, а 1,7 миллиарда – к базовым услугам по обеспечению гигиены у себя дома.

По оценкам ВОЗ (генеральный директор этой организации тоже был участником форума), в 2024 году в странах Африки уровень доступа к основным услугам водоснабжения и санитарии составлял 58% и 47% соответственно. Плохие санитарные условия, недостаток гигиены и загрязненная вода связаны примерно со 115 смертями в час по всей Африке. На этом фоне у нас ситуация не такая уж и страшная.

В ООН вынуждены признать , что ни одна из задач в рамках Шестой цели устойчивого развития (Чистая вода и санитария) не будет достигнута к 2030 году. Следует отметить, что именно в этой сфере ООН умерила свои амбиции – если в Целях Тысячелетия говорилось об увеличении доступа к пресной воде и улучшении санитарных условий, то в принятых 25 сентября 2015 года Целях устойчивого развития речь идет об обеспечении наличия и рациональном использовании водных ресурсов и санитарии для всех.

На саммите часто звучал призыв перейти от деклараций к практическим делам. Однако основной продукт международных форумов – именно декларации, состоящие из формулировок "отмечаем важность", "выражаем поддержку" и "приветствуем инициативу", то есть символов единства и сплоченности рядов. И Региональный экологический саммит это единство продемонстрировал. Чего-то большего от него никто и не ожидал.

Конечно, на международные структуры давить нужно, искать новых доноров и спонсоров тоже необходимо. Но что касается "неиспользованного потенциала", то он лежит скорее в региональном, а не в глобальном формате сотрудничества. Об этом – в следующей части.