После саммита: три измерения казахстанской экологии. Первое – глобальное
https://centrasia.org/newsA.php?st=1777374060

Три измерения казахстанской экологии. Второе – региональное…
Николай Кузьмин, политолог
12.05.2026

Экологический саммит в Астане, заявленный как региональный, собрал участников не только из Центральной Азии, но и из многих соседних с нашим регионом государств, а международные организации представляли всю Евразию от Парижа (ОЭСР) до Шанхая (ШОС). Такой расширительный подход организаторов к региональности был оправдан тем, что и экосистемы, и экологические вызовы носят трансграничный характер, о чем сказал наш президент при открытии форума. Общие проблемы подразумевают общую ответственность.

В информационном бюллетене сказано: "Цель Саммита – сформировать открытую платформу для выработки совместных и практических решений по климатическим и экологическим вызовам, объединяющую широкий круг стран, регионов и партнеров, и демонстрирующую на примере Центральной Азии, как межрегиональное сотрудничество усиливает глобальные усилия".

Поддерживая в целом заявленную цель, нельзя не отметить, что выражение "усиливает усилия" – еще одно подтверждение того, что у русского языка, который был одним из рабочих языков саммита, проблем сегодня не меньше, чем у ледников Тянь-Шаня. Так что инициатива нашего президента о создании Международной организации по русскому языку была очень своевременной.

Раздвигая границы

Целая серия встреч высокого уровня с участием представителей государств и международных организаций существенно расширила географические рамки диалога.

Прошла сессия высокого уровня "Экологическое партнерство ШОС и ЮНЕП: совместные действия для устойчивого будущего региона".

Состоялся запуск Платформы высокого уровня по диалогу в области экологического сотрудничества Организации экономического сотрудничества, прошло ее первое заседание. ОЭС – старейшая экономическая организация региона, в нее входят Иран, Пакистан и Турция (страны-основатели), а также Азербайджан, Афганистан и пять государств ЦА. Впрочем, про организацию эту мало кто слышал, да и сказать про нее нечего.

Организация тюркских государств провела второе заседание министров по вопросам окружающей среды и экологии, по его итогам была принята декларация. Можно не сомневаться, что экологические вопросы будут одним из приоритетов ОТГ в этом году, поскольку КС31, то есть 31-я Конференция сторон Рамочной конвенции ООН об изменении климата, пройдет уже через полгода в Анталье.

По инициативе Казахстана состоялся Диалог высокого уровня сторон Тегеранской конвенции (Рамочной конвенции по защите морской среды Каспийского моря), то есть пяти прикаспийских государств.

Казахстан совместно с секретариатом Совещания по взаимодействию и мерам доверия в Азии при поддержке Азербайджана (он сейчас председатель в СВМДА) организовал тематическое мероприятие высокого уровня под названием "Глобальное изменение климата и устойчивое развитие в регионе СВМДА".

Европейский Союз провел заседание высокого уровня в рамках Инициативы "Команда Европы" (Team Europe Initiative, TEI) по вопросам водных ресурсов, энергетики и изменения климата в Центральной Азии. Организация экономического сотрудничества и развития выступила соорганизатором нескольких сессий по разным вопросам.

Но самыми важными участниками РЭС-2026 были не те, которые расширяли географические границы, а те, которые раздвигали финансовые горизонты. То есть доноры и спонсоры.

От общей ответственности – к общим донорам

Кыргызский президент в своем выступлении на саммите отметил несправедливость, с которой сталкивается его страна: "На долю Кыргызстана приходится лишь три сотых процента глобальных выбросов парниковых газов. При этом наша страна несет непропорционально большое бремя последствий изменения климата".

О том же заявил его узбекский коллега: "Страны, меньше всего повлиявшие на глобальное изменение климата, вновь остаются один на один с его последствиями". При этом Шавкат Мирзиеев не ограничился жалобами на несправедливость, он прямо указал, как ее следует исправить. "Мы убеждены, что международная солидарность должна выражаться, прежде всего, в обеспечении своевременного, справедливого и беспрепятственного доступа развивающихся стран к климатическому финансированию, передовым технологиям и инновациям", – сказал он.

Председательство в Международном фонде спасения Арала на ближайшие три года переходит к Ташкенту. Поэтому президент Узбекистана на заседании Совета глав государств – учредителей МФСА изложил узбекские приоритеты работы фонда. Перечислив их, он подчеркнул: "Мы готовы к активному взаимодействию с международными партнерами, финансовыми институтами и экспертно-аналитическими структурами для претворения в жизнь всех названных приоритетов". А потом заявил, что и Афганистану, который в РЭС-2026 не участвовал, тоже надо привлекать "финансовые средства международных доноров".

Впрочем, наши страны если и могут жаловаться, то разве что на недостаток международной помощи, ни никак не на ее отсутствие. Все действующие в регионе институты международного сотрудничества, а также все предложения по созданию новых институтов можно описать формулой С5+D, то есть пять стран ЦА плюс донор.

У Всемирного Банка есть Водно-энергетическая программа для Центральной Азии. Она действует с 2010 года. Последняя программа, утвержденная в январе этого года, называется "Развитие рынка электроэнергии и интеграция энергосистем в Центральной Азии". Общий объем ее финансирования превышает 1 млрд. долларов, она рассчитана на 10 лет и направлена на создание регионального рынка электроэнергии. Ее тоже обсудили на одной из сессий РЭС-2026. Что будет через 10 лет, сказать трудно, можно быть уверенным лишь в том, что выделенные донорами средства будут успешно освоены. Пройдет немало семинаров и конференций, будет подготовлено много новых экспертов в странах ЦА, которые проведут важные исследования и представят интересные доклады - словом, все как всегда.

У Азиатского банка развития есть программа Центрально-азиатского экономического сотрудничества, в ней – кластер "Сельское хозяйство и вода", а внутри него – различные программы непосредственно по воде.

Евразийский банк развития запустил проект Водно-энергетический комплекс Центральной Азии. Его возможности поскромнее, чем у ВБ и АБР, но на одной из сессий РЭС-2026 он тоже доложил об успехах.

Отметим также, что Региональная стратегия адаптации к изменению климата, которая названа Шавкатом Мирзиеевым примером регионального взаимодействия, является скорее примером донорства Германии, ее правительственных институтов и неправительственных организаций.

Хотя формально речь идет о коллективном участии пяти стран ЦА в какой-то программе, созданной и финансируемой международной структурой, конкретные проекты (если не считать многочисленные семинары и конференции) практически всегда реализуются в одном государстве с участием одного правительства.

Государства ЦА, в свою очередь, не имеют единых подходов к сотрудничеству с международными финансовыми институтами, они не предложили какой-либо единой программы, основанной на общерегиональных приоритетах. За одним исключением.

История реального проекта

В 1997 году, когда Казахстан, Кыргызстан и Узбекистан были членами Центрально-азиатского союза, подписавшими Договор о создании единого экономического пространства, межправительственные комиссии наших стран уже работали над подготовкой документов по созданию Международного водно-энергетического консорциума (МВЭК).

В 1998-м, когда к этим странам присоединился Таджикистан и союз был переименован в Центрально-азиатское экономическое сообщество, Совет премьер-министров дал протокольное поручение Межправительственной комиссии по созданию международных Консорциумов обеспечить разработку Устава Международного водно-энергетического консорциума.

В 2004-м на заседании Совета глав государств-членов Организации Центрально-Азиатское сотрудничество (это была та же самая организация, просто название поменяли, в наших краях это традиция) был наконец-то согласован проект Концепции о создании МВЭК. Уже в следующем году ОЦАС перестала существовать, влившись в ЕврАзЭС, однако работа над МВЭК продолжалась на других площадках (Всемирный банк, АБР, ЕврАзЭС).

15 сентября 2023 года на заседании Совета глав государств – учредителей МФСА наш президент подчеркнул необходимость создания механизма долгосрочного и устойчивого сотрудничества для эффективного использования водно-энергетических ресурсов Центральной Азии с учетом интересов всех стран региона. Как было сказано в выступлении, таким механизмом может служить Международный водно-энергетический консорциум.

9 августа 2024 года Касым-Жомарт Токаев, выступая на Шестой консультативной встрече глав государств ЦА в Астане, отметил: "В основу многостороннего водного сотрудничества могут лечь инициативы по совместному строительству гидроэнергетических объектов и учреждению Водно-энергетического консорциума для стран Центральной Азии".

Незадолго до саммита один из руководителей МВРИ сказал, что "в настоящее время консорциум еще не создан, но работа в этом направлении продолжается". Однако в официальных документах РЭС-2026 про консорциум ничего не сказано.

В этой истории видится торжество гегелевской диалектики, когда МВЭК, как и любое явление, содержит в себе противоречия, которые снимаются при переходе на новый уровень (ОЦАС – ЕврАзЭС – ЕАБР – МФСА), но никогда не исчезают окончательно, что и обеспечивает непрерывность и нескончаемость процесса. Как говорил один из теоретиков европейской социал-демократии, движение – все, цель – ничто.

Впрочем, как уже отмечалось в первой части рассказа о РЭС-2026 (о глобальном измерении экологии), основное предназначение саммитов – демонстрация единства. Как сказал министр экологии Казахстана Ерлан Нысанбаев, "саммит показал международному сообществу, что регион един, что страны слышат друг друга и вместе продвигаются вперед. Это подчеркивает солидарность Центральной Азии, четко обозначая ключевые направления совместного сотрудничества по вопросам экологии и изменения климата".

***

Три измерения казахстанской экологии. Измерение третье – национальное
Николай Кузьмин, политолог
18.05.2026

Наша экосистема, став объектом заботы и внимания со стороны международных организаций, региональных союзов и национальных правительств, оказалась частью бизнес-экосистемы, включающей в себя уполномоченные госорганы, финансовые институты, академическое и экспертное сообщество, группы гражданских активистов и волонтеров, не говоря уже про гостиничный и кейтеринговый бизнес.

Разумеется, климат и окружающая среда не меняются в зависимости от того, на каком уровне они становятся объектом заботы и внимания – глобальном, региональном или национальном. Да и сама бизнес-экосистема работает на всех уровнях одновременно, что нам прекрасно продемонстрировал Региональный экологический саммит в Астане.

Сегодня принято считать, что человек должен сначала помочь себе, а потом – своим ближним. Своего рода разумный эгоизм. В случае с кислородной маской в самолете этот принцип закреплен в инструкциях (сначала надень сам, потом надень своему ребенку). Попробуем посмотреть, способен ли Казахстан помочь сам себе в сфере охраны окружающей среды.

Экологический мониторинг

Чтобы оценить масштаб проблемы и принять адекватные меры по ее решению, необходимо располагать соответствующей информацией. В нашем случае – экологической. В декабре прошлого года Министерство экологии и природных ресурсов опубликовало Национальный доклад о состоянии окружающей среды и об использовании природных ресурсов в Республике Казахстан за 2024 год.

Эксперты из Центрально-азиатского климатического фонда изучили его и пришли к выводу, что у нас в стране "имеются территории сверхнормативного загрязнения радионуклидами, тяжелыми металлами и токсичными веществами". Фактически загрязнение отмечается по всей стране. На западе оно связано с добычей нефти, на востоке – с металлургией, на юге – с ураном. По оценкам экспертов, наиболее опасным является радиоактивное загрязнение почв: "За период деятельности уранодобывающей промышленности на территории республики было образовано около 200 млн тонн радиоактивных отходов".

В Казахстане уран добывают методом подземного скважинного выщелачивания, который МАГАТЭ признало "экологически приемлемым". В Стратегии развития атомной отрасли РК до 2050 года он вообще назван "экологически безопасным". Наносит ли добыча урана вред окружающей среде, непонятно. Вспоминается Фридрих Ницше: "фактов нет, есть только интерпретация фактов".

Казахстанское издание "Власть" в начале апреля опубликовала результаты журналистского расследования, проведенного совместно с Journalismfund Europe в Сузакском районе Туркестанской области, где расположены предприятия по добыче урана. В статье отмечается, что местные власти в оценке воздействия на окружающую среду полагаются на отчеты самих компаний, занимающихся добычей, причем эти отчеты закрыты от общественности. Юристы таких компаний успешно отбиваются от претензий, предъявляемых им за экологические нарушения. Местные медицинские учреждения не располагают необходимым оборудованием или полномочиями для проведения тщательного анализа негативного воздействия добычи урана на здоровье людей.

А вот в Стратегии развития атомной отрасли утверждается, что "все меры в области ядерной, радиационной и ядерной физической безопасности реализуются с учетом ключевых принципов безопасности, информационной открытости и экологической ответственности, в том числе обеспечения безопасности здоровья населения в соответствии с рекомендациями МАГАТЭ".

Экологическая культура

Конечно, эмпирическим путем нетрудно установить, что экологическая культура у нас пока не сформирована. Просмотр социальных сетей показывает, что вопросы охраны природы не находят в душе казахстанцев такого же отклика, как отмена утильсбора, рост цен на бензин или списание кредитов.

Впрочем, у нас этот вопрос решен и на концептуальном уровне, в форме Концепции развития экологической культуры "Таза Қазақстан" на 2024 – 2029 годы. Концепция очень хорошая, с подробным перечислением всех проблем и задач. В основном в ней говорится о необходимости менять установки, ценности и поведенческие модели всех казахстанцев. В принципе, именно это и называется культурой.

У нас пока что формирование экологической культуры сводится к проведению субботников по очистке парков и речных берегов от пластиковых бутылок и прочего бытового мусора (но кто-то его туда потом снова бросает), да рассказам про то, как древние казахи уважительно относились к родной земле. Дело, конечно, полезное и нужное.

Выступая на заседании Совета глав государств - учредителей Международного фонда спасения Арала, Шавкат Мирзиеев назвал приоритеты узбекского председательства в фонде. Среди них был такой: "Возрождение многовековых традиций наших народов бережного отношения к воде как к источнику жизни. Очевидно, что никакие инженерные решения не дадут ожидаемого эффекта, если не изменится само отношение общества к воде. Через систему непрерывного образования – от дошкольного уровня до подготовки специалистов – мы должны стремиться сделать рациональное водопользование ежедневной привычкой каждого, нашим общим культурным кодом".

В принятой на РЭС-2026 декларации "Экологическая солидарность Центральной Азии" этому вопросу посвящен специальный пункт, в котором сказано: "Отмечаем важность формирования экологической культуры как основы устойчивого развития в регионе и приветствуем провозглашение 24 мая Международным днем Мархура, 23 октября Международным днем снежного барса, провозглашение 21 марта Всемирным днем ледников, а также инициативы сторон по озеленению планеты, включая объявление Международного дня озеленения планеты и проведение региональной акции по высадке деревьев в Центральной Азии накануне Международного праздника Навруз".

Праздники – это тоже хорошо. Но нас больше интересует то, что относится к политике государства, что в концепции развития экологической культуры названо "принятие государственными органами управленческих решений с учетом их воздействия на окружающую среду".

Экологическая политика

Экологическая культура в области государственного управления предполагает, что любой документ системы государственного планирования содержит природоохранный блок. Любая государственная политика должна включать в себя экологический мониторинг и оценку воздействия на окружающую среду. Любой отчет любого акимата или министерства должен содержать в себе экологические показатели. Контроль за соблюдением экологических норм должен проводиться с участием специализированных институтов и лабораторий, гражданских активистов и государства.

В Казахстане эта тема получила общественный резонанс в связи с подготовкой к референдуму о строительстве атомной электростанции. Противники АЭС говорили о сбросе радиоактивной воды в Балхаш и о неизбежном обмелении озера, откуда будут брать воду для охлаждения реактора. Эксперты заявляли, что эти страхи безосновательны. В итоге получилась полезная дискуссия с участием всех заинтересованных сторон.

Что мы видим сегодня? Комплексный план развития отрасли редких и редкоземельных металлов на 2024 – 2028 годы про экологию не говорит ничего. В нем среди основных проблем отечественной отрасли РМ и РЗМ названы низкий уровень проведения геологоразведочных работ, отсутствие передовых технологий разведки, извлечения и переработки и многое другое, но не загрязнение окружающей среды.

Между тем, по оценкам экспертов, каждая тонна добытых редкоземельных элементов приносит до 2000 тонн токсичных отходов, включая радиоактивные. Кроме того, ежегодно образуются миллионы тонн сточных вод. Воздействие редкоземельных элементов связывают с серьезными проблемами со здоровьем, включая заболевания легких, неврологические повреждения, сердечно-сосудистую дисфункцию, нарушения репродуктивной функции, а также повышенный риск развития рака и генетических нарушений.

Кроме того, добыча и очистка РЗМ требует большого количества воды – 200 кубометров на одну тонну. Это давно известно, более того, именно ущерб окружающей среде стал главной причиной того, что в США, которые в недалеком прошлом были лидером по добыче редкоземов, она резко снизилась.

21 августа прошлого года премьер-министр РК провел совещание о ходе реализации поручений президента страны по развитию отрасли редких и редкоземельных металлов. На нем говорилось о модернизации действующих производств и инфраструктуры, расширении геологоразведочных работ, внедрении современных технологий переработки и развитии научно-исследовательской базы. Про экологию не было сказано ничего.

Это значит, что мы намерены развивать одно из самых грязных производств, не учитывая ни экологические риски, ни расходы на устранение или минимизацию этих рисков, ни сложности с разработкой или приобретением соответствующих технологий.

В Казахстане, как и в других странах Центральной Азии, экология не стала важным фактором внутренней политики. Партия зеленых "Байтак" была зарегистрирована, но в парламент ее не пустили. Она востребована на международных экофорумах, участвовала и в РЭС-2026. Но что касается экологической политики Казахстана, то "Байтак" ее не формирует, он даже не участвует в ее обсуждении.

Парламентские партии никогда не проводили самостоятельные расследования в сфере экологии (да им не разрешают такое). Они не пытались создать платформу для обсуждения экологических проблем, согласования интересов и выработки общих подходов с участием госорганов, бизнеса и гражданского общества. Они даже никогда не требовали подробных отчетов от правительства.

Архитекторы и инженеры казахстанской партийной системы не рассматривают экологическую тематику как важный элемент партийных программ и электоральных платформ. Чистый воздух и вода для всех казахстанцев – вот и все, что позволено включать в них нашим политическим партиям. Приветствуются также инициативы типа отпраздновать день снежного барса или учредить орден сайгака. А вот про уран и редкоземельные металлы – тут как про покойника: или хорошо, или ничего. Спасем ли мы себя и соседей такой экокультурой и такой экополитикой?