Война у порога
Сталин ждал развития событий. А Гитлер их приближал…

30.05.2026 | Валерий БУРТ

1-го мая 1941 года на Красной площади по традиции состоялся военный парад. Его предварял нарком обороны маршал Семен Тимошенко, упомянувший "о сложной международной обстановке". В это время за его спиной взад-вперед взволнованно прохаживался по трибуне мавзолея Сталин. Он, каждый день получавший донесения советских разведчиков, понимал, что война уже на пороге. До нее оставалось семь с половиной недель.

На это же намекала записка наркома безопасности СССР Всеволода Меркулова, адресованная Сталину, Вячеславу Молотову и Лаврентию Берии: "НКГБ СССР сообщает, что начиная со второй половины апреля с. г. ряд сотрудников германского посольства отправляет из СССР в Германию членов своих семей и особо ценные вещи".

Вернемся к параду. Английская газета The Times писала: "Огромная Красная площадь в Москве, по случаю праздника окруженная тонкой цепочкой из комиссаров, иностранных дипломатов и их военных атташе, рабочих, милиционеров в форме цвета хаки, все утро будет покрыта широким подвижным ковром из танков, орудий, мужчин-рабочих с винтовками, кавалеристов, женщин-рабочих со спортивными копьями, грузовиков и скорых на ногу пехотинцев в долгополых мундирах.

Спустившись с трибуны мавзолея, Тимошенко подошел к зарубежным дипломатам. Возле представителей Германии маршал задержался и пристально посмотрел им в глаза, словно пытаясь прочитать мысли чужаков. Однако военный атташе генерал Эрнст Кестринг и его заместитель полковник Ганс Кребс оставались бесстрастны".

К слову, первый родился России, в селе Серебряные пруды Веневского уезда Тульской губернии. Его отец был управляющим дворянским имением графа Александра Шереметева.

Кестринг прекрасно знал русский язык, закончил гимназию в Москве, а затем Михайловское артиллерийское училище в Санкт-Петербурге. Перед Первой мировой он эмигрировал в Германию и облачился в немецкую военную форму.

Из длинной биографии Кестринга стоит выделить 1935 год, когда он вернулся в СССР в должности военного атташе Германии. Он жил в Хлебном переулке, недалеко от Арбата и использовал любую возможность для сбора информации, которой снабжал Берлин. Впрочем, не он один – все германское посольство было шпионским "гнездом". И конечно, сотрудники НКВД знали об этом…

После парада немецкие военные улетели в Берлин, чтобы сообщить Гитлеру о том, что видели и слышали в советской столице. Спустя несколько дней начальник германского генерального штаба Франц Гальдер записал в дневнике: "Русский офицерский корпус решительно плох (производит депрессивное впечатление). По сравнению с 1933 годом картина резко негативная. России понадобится двадцать лет для того, чтобы достичь ее прошлого военного уровня".

Очень скоро Гальдер столкнулся с командирами Красной армии в жестоких боях и понял, что жестоко ошибался. Как, впрочем, и другие германские военачальники…

5 мая Сталин выступил в Кремле перед выпускниками военных академий. Рассказав о сложной политической обстановке, он остановился на особенностях победоносного вермахта: "С точки зрения военной, в германской армии ничего особенного нет и в танках, и в артиллерии, и в авиации. Значительная часть германской армии теряет свой пыл, имевшийся в начале войны. Кроме того, в германской армии появилось хвастовство, самодовольство, зазнайство. Военная мысль Германии не идет вперед, военная техника отстает не только от нашей, но Германию в отношении авиации начинает обгонять Америка".

Вероятно, Сталин хотел приободрить молодое поколение – мол, не так страшен вермахт, как его малюют…

В том же выступлении вождь говорил о кавалерии и подчеркнул, что ее роль "в современной войне исключительно велика. Она будет преследовать отходящие части противника, вклиниваться в прорыв. В частности, она обязана, преследуя отходящие части артиллерии, не дать возможность выбрать новые огневые позиции и на них остановиться".

Вряд ли нужно комментировать слова, которые вскоре опровергнет беспощадное время…

20 мая вермахт начинает беспрецедентную военную военно-воздушную операцию по захвату острова Крит под кодовым названием "Меркурий". Тысячи парашютистов, сброшенные с самолетов, обрушиваются на позиции английских и греческих войск. Упорные, кровопролитные бои идут в течение полутора недель и завершаются новой победой вермахта.

Несмотря на общий успех, Гитлер был ошеломлен большими потерями и впредь запретил командующему воздушно-десантных войск Курту Штуденту подобные операции. Такое решение предотвратило захват немцами Мальты, которая после падения Крита имела стратегически важное значение для Великобритании в Центральном Средиземноморье.

В мае сорок первого Германия тяжело вздохнула после потери тяжелого линкора "Бисмарк", который был одним из лучших в мире кораблей подобного типа. Он доставлял много хлопот англичанам, и в погоню за ним устремилась целая эскадра, которая, в конце концов, настигла морского гиганта и отправила его на дно. В последнем бою линкора погибло более двух тысяч немецких моряков.

Гитлер, узнав о потоплении "Бисмарка", пришел в неистовство и кричал, что больше не пустит в Атлантику, ни одного линкора или крейсера. К тому же он счел дурным предзнаменованием потерю корабля со столь звучным названием. Возможно, фюрер вспомнил, что канцлер Германии Бисмарк предостерегал потомков от войны с Россией. Гитлер же к ней усиленно готовился…

Президент США Франклин Рузвельт выступил по радио и объявил о "чрезвычайном положении нации". "Война, – сказал он, – приближается к берегам Западного полушария. Подходит к нашей родине… Битва в Атлантике теперь идет на всем протяжении от арктических вод Северного полюса до мерзлоты континента Антарктики…"

В мае сорок первого мая мир облетела сенсация: заместитель Гитлера по партии Рудольф Гесс перелетел на истребителе Messerschmitt-110 в Шотландию. Причем ее точные причины этого вояжа не выяснены до сих пор!

Этот видный нацист, занимавший третье место в иерархии Третьего рейха, якобы намеревался вести переговоры о мире с Великобританией. Однако его визит совпал с яростными бомбежками люфтваффе и говорить о мире с разбойниками англичане не хотели.

В официальном сообщении Берлин назвал Гесса страдающим психическими расстройствами и галлюцинациями. Но это, по сути, дискредитировало нацистскую партию – получалось, что заместителем фюрера был чуть ли не сумасшедший.

Но, конечно, Гесс не был больным. Он, возможно, хотел раскрыть тайну, но ему не дали слова на Нюрнбергском процессе. Его приговорили к пожизненному заключению и поместили в берлинскую тюрьму Шпандау, где он находился много лет.

В августе 1987 года 93-летний Гесс покончил собой в каземате. Однако многие были уверены, что ему кто-то "помог переселиться" в мир иной…

21 мая писатель и драматург Всеволод Вишневский, анализируя международное положение, записал в дневнике: "Что-то затевается крупное. Германия с ее 250 дивизиями не может терять времени, быть "в простое". Она выбирает направление... За рубежом видят и понимают, что мы выигрываем, копим силы и сможем стать, если те, воюющие, продлят кровопускание, суперарбитром в Европе и Азии. Гитлер понимает, что мы ведем дело к тому, чтобы дать ему по затылку, желательно при истощении Германии, этак в 1942 году..."