Дикая дивизия: что больше всего напугало немецких захватчиков под Москвой

Победоносно прошагав через всю Европу, немецко-фашистские захватчики были обескуражены героизмом советских солдат

АСТАНА, 1 июн - Sputnik. В самом начале вторжения в Советский Союз в июне 1941 года в письмах родным немецкие военные писали, что через несколько недель вернутся домой с победой. Они были уверены: тем, кто покорил всю Европу, СССР достанется бонусом.

О том, что что-то не так, враг стал догадываться на подступах к Москве в октябре-ноябре 1941 года.



Подчинялись Панфилову лично

Сокрушительный провал немецко-фашистских оккупантов по окружению и захвату Москвы в самом начале операции "Тайфун" и его большие потери как в технике, так и в живой силе в октябре 1941 года вынудили командование вермахта отступить на прежние позиции и готовить второй этап наступления на столицу СССР, который был запланирован на середину ноября. Понимая, что новая попытка немцев прорваться к Москве неминуема, к отражению атаки готовились и советские солдаты.

По словам руководителя Алматинского музея Боевой славы, внучки легендарного генерала Ивана Панфилова Алуы Байкадамовой, в октябрьских сражениях 316-я стрелковая дивизия понесла большие потери, однако, что очень важно, приобрела небывалый боевой опыт. Недолгая передышка между первым и вторым этапами операции "Тайфун" позволила не только подготовить оборонительные позиции, но и усовершенствовать тактику ведения боя, к которой, как показал октябрь, гитлеровцы были совершенно не готовы.

Приблизительно в это время, как считает Алуа Байкадамова, и появились отряды истребителей танков, как отдельная боевая единица – подразделения, подчинявшиеся непосредственно командиру дивизии, генералу Ивану Панфилову. Именно они должны были первыми встретить тяжелую технику врага и именно поэтому командир уделял особое внимание их позициям.

Панфиловцы: шаг в бессмертие. Жестокие бои под Москвой в октябре 1941-го

Из воспоминаний Григория Шемякина, написанных собственноручно и хранящихся в архивах музея, в Казахстане знают, что Панфилов действительно приехал к ним накануне боя и четко указал место, где необходимо вырыть новые окопы и подготовить укрепления.

"И Шемякин вспоминает, что при первом налете авиации враг, как раз ударил по их первой позиции, которая не устроила Панфилова. Он пишет: "И давай мы благодарить своего батю. Мы же его батей называли", - говорит Байкадамова.

Подвиг 28 панфиловцев

16 ноября 1941 года под Волоколамском, у разъезда Дубосеково и деревни Нелидово, произошел бой между вторым батальоном 1075-го полка 316-й стрелковой дивизии под командованием генерал-майора Ивана Панфилова и колонной немецких танков, пытавшихся прорваться к Москве. В результате боя танки были остановлены, и немцы вынуждены были повернуть и выбрать для прорыва другое направление.

Первые упоминания об этом бое принадлежат перу фронтового корреспондента Василия Коротеева и опубликованы 27 ноября 1941 года в газете "Красная звезда". На следующий день там же появилась большая статья "Завещание двадцати восьми павших героев", за авторством литературного секретаря издания Александра Кривицкого, где уже приводились подробности тяжелейшего боя. Затем на страницах газеты был опубликован очерк Кривицкого "О двадцати восьми павших героях", где они впервые перечислялись поименно.

Сложные судьбы панфиловцев

К сожалению, говорит Алуа Байкадамова, в историю подвига 28-ми панфиловцев, описанную в "Красной звезде", все же закрались неточности. Нередко именно их пытаются использовать псевдоисторики, чтобы поставить под сомнение весь легендарный подвиг этого отряда истребителей танков.

Именно поэтому, проведя долгое время в работе с документами, Байкадамова сделала все для того, чтобы исправить эти неточности. По ее словам, это касается двух бойцов из тех немногих, кто выжил в той страшной битве 16 ноября 1941 года у разъезда Дубосеково: Даниила Кожабергенова и Ивана Добробабина.

"Их судьба потом сложилась трагически. Даниил Кожабергенов на некоторое время попадает в плен, потом бежит и находится в отряде Доватора (Лев Михайлович Доватор - советский военный деятель, генерал-майор, погиб 11 сентября 1941 года - Sputnik), который стоял по соседству с панфиловцами. Но потом его арестовывают, как добровольно сдавшегося в плен. Но как там можно добровольно сдаться, когда так бомбили и обстреливали, что мама, не горюй", - говорит Алуа Байкадамова.

При этом, отмечает она, позже Даниил Кожабергенов вновь возвращается в ряды Красной армии и доходит до Ржева, где получает тяжелейшее ранение, после которого его комиссуют.

Панфиловская дивизия. Рождение: две недели на сбор

"В списках 28-и панфиловцев его имя – Даниил Кожабергенов поменяли на Калиаскар Кожабергенов. При этом у нас в музее хранятся письменные свидетельства оставшихся в живых панфиловцев, что это был именно Даниил Кожабергенов. Кроме всего прочего сам отец Калиаскара говорил, что его сын, и это правда, прибыл в пополнение в 1942 году. Я за то, чтобы восторжествовала справедливость историческая. И в музее на колонне, где фотографии 28 панфиловцев, у нас фото Даниила Кожабергенова", - рассказывает Алуа Байкадамова.

Еще более противоречиво сложилась судьба панфиловца Ивана Добробабина.

"По всем свидетельствам, еще до появления политрука Василия Клочкова, отражением первой атаки немцев командовал как раз Добробабин – именно по его сигналу был открыт огонь по врагу. Позже попал в плен. Бежал. И оказался в тылу врага на Украине", - рассказывает Алуа Байкадамова.

Согласно данным, имеющимся на сегодняшний день, Иван Добробабин добрался до села Перекоп в Харьковской области, где устроился полицаем и охранял железнодорожную станцию в немецком тылу. При этом есть сведения, что он активно помогал местным жителям и партизанам.

Посольство Казахстана передало фото Бауыржана Момышулы московской школе

Позже Добробабин оказался в Одессе, где в 1944 году вновь был призван с советскую армию. Неоднократно награжден. Уже после войны, в процессе расследования обстоятельств того, как ему удалось выжить, выяснился факт его службы немцам, за что в 1948 году был осужден на 15 лет заключения. Суд учел, что не нашлось доказательств, что Иван Добробабин причастен к смерти односельчан или советских солдат. В противном случае приговор был бы один – расстрел. В заключении Добробабин провел семь лет, после чего срок был сокращен до фактически отбытого, и он освобожден.

"Да, он лишен звания Героя Советского Союза, других наград. Но на колонне в нашем музее находится его портрет. Он был среди панфиловцев и это – история. Мы рассказываем в экспозиции о бое 16 ноября 1941 года. И среди панфиловцев были Даниил Кожабергенов и Иван Добробабин. Я стояла на этом и буду стоять. Когда панфиловцы в нашем музее своими голосами рассказывают о себе, кто-то сообщает, что 16 ноября принял свой последний бой. А Добробабин говорит, что попал в плен, но это уже другая история", - объясняет Алуа Байкадамова.

Разрыв немецких шаблонов

Как бы там ни было, именно под Москвой в октябре-ноябре 1941 года немецко-фашистские захватчики впервые очень чувствительно получили "по зубам" от бойцов Красной Армии и осознали, что легкой прогулки у них не будет. Изменился тон, а главное, содержание писем, которые они писали на родину в надежде на скорое возвращение домой.

После очередного боя, продлившегося четыре часа, в котором рота советских солдат противостояла целой танковой немецкой дивизии и уничтожила 14 тяжелых машин, оберлейтенант Фриц Хер Ляйн – командир одного из танковых взводов, написал в своем дневнике:

"Они стреляли, пока у них были снаряды, потом бросали бутылки с горючим, потом шли с гранатами под гусеницы. Я видел, как один из них, раненный в обе ноги, пополз к танку Маера и взорвал себя вместе с машиной. Это не солдаты, это что-то другое, у нас такого нет".

По словам Алуы Байкадамовой, в боях за Москву, такое проявление героизма было далеко не единичным случаем. Аналогичный подвиг совершил и панфиловец Аликай Касаев.

"16 ноября 1941 года, будучи смертельно раненым, он собрал все силы и со связкой гранат выполз на встречу танку и подорвал его вместе с собой", - рассказывает она.

Стойкость, мужество и героизм советских солдат при защите Москвы и самоуверенность немцев стоила карьеры 42-м офицерам врага, который так и не смог пробиться к столице СССР.

Немецко-фашистские захватчики действительно были ошеломлены накалом сопротивления, с которым они, практически без боев покорив всю Европу, столкнулись под Москвой. Наиболее точно об этом высказался в одном из своих донесений немецкий военачальник, генерал-полковник Эрих Курт Рихард Гепнер.

"Гепнер писал фон Боку (немецкий военачальник, генерал-фельдмаршал Мориц Альбрехт Франц Фридрих Федор фон Бок - Sputnik)", что "перед нами стоит дикая дивизия". А теперь послушайте: "…воюющая вопреки всех правил ведения боя и боевых уставов, бойцы, которые крайне фанатичны, не боятся смерти, не сдаются в плен. Вообще это высказывание, конечно, надо делить пополам. Потому, что первое говорит о том, что Панфилов их переиграл, как говорили Момышулы и Рокоссовский, изменив боевой устав, а второе – то, что он сумел воспитать своих бойцов так, что они не боялись танков. И это при том, повторюсь, что в дивизии воевали, в основном крестьяне, рабочие, учителя", - говорит Алуа Байкадамова.

По ее словам, намереваясь оккупировать Советский Союз, гитлеровцы не учли самого главного – разности менталитетов европейских и советских людей.

"У нас отдать жизнь за другого - это нормально. У европейцев это нецелесообразно. Разница именно в этом подходе, в том, что для нашего солдата это убеждение, жизненный принцип. Поэтому и отстояли Москву, да и страну в целом. Ведь битва за Москву была действительно решающим моментом", - отмечает Байкадамова.

О том, на сколько важными были сражения под Москвой в октябре-ноябре 1941 года, говорит и монумент 28 гвардейцам-панфиловцам в одноименном парке в Алматы. Это не просто кусок камня и отлитая из бронзы композиция. По ее очертаниям это карта Советского Союза того времени. И смысл, вложенный авторами скульптур, становится особенно понятен: отстояв Москву, панфиловцы отстояли всю страну.