Приговор Ташиеву не гарантирует спокойствие президенту Киргизии
Смягчение наказания зачинщику переворота вызвало недовольство населения

Виктория Панфилова
Обозреватель отдела политики стран ближнего зарубежья "Независимой газеты"
05.07.2026

Президент Киргизии Садыр Жапаров вновь произвел ключевую кадровую перестановку в силовом блоке, назначив бывшего генерального прокурора Максата Асаналиева новым главой Государственного комитета национальной безопасности (ГКНБ). Это решение, по мнению наблюдателей, является стратегическим шагом по укреплению личного контроля президента над спецслужбами в преддверии выборов 2027 года. Перед Асаналиевым, как сообщается, поставлена задача провести зачистку ведомства от сторонников его бывшего главы Камчибека Ташиева.

В Бишкеке завершился один из самых резонансных процессов последних месяцев – дело о "письме 75". Первомайский районный суд признал виновными в подготовке к насильственному захвату власти восьмерых фигурантов, среди которых – бывший главный силовик Камчыбек Ташиев, экс генеральный прокурор Курманкул Зулушев и бывший спикер Жогорку Кенеша Нурланбек Шакиев.

Каждому было назначено четыре года лишения свободы с конфискацией имущества, однако реальный срок заменен трехлетним пробационным надзором. Осужденным запрещено менять место жительства или покидать страну без предварительного уведомления инспекции пробации.

Дело началось после обращения группы из 75 политиков и общественных деятелей с предложением провести досрочные президентские выборы (см. "НГ" от 30.04.26). Власти, предположительно, опасаясь победы Ташиева, расценили это как попытку государственного переворота. Процесс был засекречен и проходил в закрытом режиме. Одно из первоначальных обвинений – в злоупотреблении должностным положением – было снято судом за отсутствием состава преступления.

Хотя с политической точки зрения такое решение выглядит компромиссом, оно уже вызвало вопросы у юристов. Суд объяснил пробацию тем, что преступление не вышло за стадию приготовления, а исправление подсудимых возможно без изоляции от общества. Тем не менее юристы указывают на особый режим ответственности для преступлений, связанных с посягательством на конституционный строй, что делает данный приговор неоднозначным.

Адвокат Асель Аргымбаева назвала применение пробации по делу о захвате власти прямым нарушением закона. По ее оценке, статья 82 Уголовного кодекса Кыргызской Республики (КР) запрещает пробацию для особо тяжких преступлений и преступлений против конституционного строя.

Адвокат Нурбек Токтокунов также считает логику суда неправовой. "Если захват власти "доведен до конца", – отметил он, – это уже не стадия преступления, а новая политическая реальность. Для Кыргызстана, где власть менялась через потрясения в 2005, 2010 и 2020 годах, это болезненное напоминание".

Бывший премьер-министр Феликс Кулов высказался осторожнее. Он считает, что само по себе письмо с требованием досрочных выборов не может быть единственным доказательством приготовления к насильственному захвату власти. Но засекреченность части материалов, по его словам, не позволяет делать окончательные выводы. При этом Кулов видит политическую подоплеку: комбинацию вокруг идеи досрочных выборов и возможного выдвижения Ташиева как альтернативного центра силы.

"Садыр Жапаров, по всей видимости, решил ключевую задачу: вывел из властной конструкции ближайшего соратника, который из главы силового блока превратился в самостоятельную политическую фигуру", – прокомментировал "НГ" ситуацию директор Агентства этнонациональных стратегий Александр Кобринский.

По его словам, тандем Жапаров–Ташиев, сложившийся после событий 2020 года, обеспечивал баланс в системе: один олицетворял президентскую вертикаль, другой – силовой ресурс и влияние на юге страны. Однако "письмо 75" стало причиной разрыва этой конструкции, а дело о попытке захвата власти юридически оформило политическое расхождение.

Кобринский считает, что именно мягкость приговора превращает его не в финал, а лишь в отсрочку конфликта. Ташиев избежал тюремного заключения, но не был оправдан: он остается под пробационным надзором, и приговор ограничивает его политические возможности. Эксперт не исключает пересмотра дела и возможного снятия обвинений. "Вероятно, суд либо не смог, либо не захотел доказывать вину Ташиева и его соратников, – полагает Кобринский. – Здесь видится два варианта: либо Ташиева необходимо было вывести из избирательной кампании через уголовную статью, либо следователи столкнулись с внешним воздействием. Нетрудно предположить, с чьей стороны, ведь вся команда Ташиева все активнее становилась проводником интересов Лондона".

Главный риск для Жапарова состоит в том, что вместе с Ташиевым из системы выведена часть прежнего баланса. Пока глава ГКНБ оставался внутри вертикали, он забирал на себя долю негатива за силовое давление, аресты, конфликты с бизнесом и чиновниками. Теперь ответственность за состояние страны будет персонализирована и адресована непосредственно главе государства.

Экономический фон делает ситуацию особенно опасной. Киргизия зависит от российского рынка труда, денежных переводов и поставок топлива. Бензиновый кризис в России уже бьет по соседним экономикам: растут логистические издержки, дорожает топливо, а вслед за ним – перевозки, продукты и услуги. Для граждан это не абстрактная макроэкономика, а ежедневное ухудшение качества жизни. Когда цены растут, политические конфликты внутри элиты быстро перестают быть внутренним делом элиты.

Поэтому приговор Ташиеву может оказаться для Жапарова не победой, а проблемой отложенного действия. Президент получил единоличное пространство власти, но вместе с ним единоличную ответственность. Сторонники Ташиева, южные элиты, недовольные чиновники и часть старой оппозиции пока не образуют единого фронта. Но политическая история республики показывает: протестный ресурс сначала складывается из обид, региональных расчетов и страха за будущее.

До президентских выборов, которые должны пройти в январе 2027 года, остается немного времени. Жапаров может попытаться пройти этот период через жесткий контроль и управляемую лояльность. Но после "дела Ташиева" сама лояльность стала менее надежной: если бывший второй человек в государстве оказался на скамье подсудимых, гарантии безопасности для остальных выглядят условными. В этом смысле суд в Бишкеке не закрыл политический кризис, а лишь перевел его в режим ожидания.