ЕАЭС выходит за рамки внутренней интеграции: что решения в Чолпон-Ате означают для ЦА (I)

14.08.2026 | Темир АЛИЕВ

Заседание Евразийского межправительственного совета (ЕМПС), прошедшее 6–7 августа в Чолпон-Ате, показало, что ЕАЭС постепенно смещает акцент с формального снятия внутренних барьеров на практическую кооперацию – электронную торговлю, промышленность, продовольственную безопасность, финансы и транспорт. Для Центральной Азии это особенно важно: Казахстан и Кыргызстан являются членами союза, а Узбекистан участвует в его работе в статусе государства-наблюдателя.

В Чолпон-Ате собрались главы правительств пяти стран ЕАЭС – Армении, Беларуси, Казахстана, Кыргызстана и России. В расширенном формате к обсуждению подключились государства-наблюдатели и партнеры союза, включая Узбекистан, Иран и Кубу. Сам состав участников показывает, что ЕАЭС стремится функционировать не только как замкнутый интеграционный блок, но и как площадка для выстраивания более широких экономических связей.

Для Центральной Азии эта тенденция имеет особое значение. Сегодня регион одновременно участвует в нескольких интеграционных и транспортных форматах – от ЕАЭС и ШОС до взаимодействия с Китаем, Европейским союзом и странами Персидского залива. Поэтому ключевой вопрос уже не столько в том, кто вступит в ЕАЭС, сколько в том, насколько страны региона смогут использовать отдельные механизмы евразийской интеграции без обязательного присоединения к союзу.

От продовольственной безопасности к управлению ресурсами

Одной из центральных тем встречи стала продовольственная безопасность. По представленным на заседании данным, самообеспеченность ЕАЭС основными видами сельскохозяйственной продукции достигает 93,5%.

На первый взгляд, это прежде всего внутренняя задача союза. Однако для Центральной Азии продовольственная повестка имеет гораздо более широкое значение. Казахстан и Кыргызстан одновременно являются частью ЕАЭС, а Узбекистан располагает масштабным аграрным сектором и остается одним из важнейших торговых партнеров союза. При этом все государства региона сталкиваются с общей проблемой – растущей нагрузкой на земельные и водные ресурсы.

Именно поэтому продовольственная безопасность в перспективе все меньше будет определяться исключительно объемами производства. На первый план выходят логистика, переработка, хранение, трансграничная торговля и эффективное использование воды.

В этом контексте интерес представляет развитие проекта "Евразийский агроэкспресс" и других механизмов ускорения поставок сельскохозяйственной продукции. Узбекистан ранее уже выражал заинтересованность в участии в отдельных проектах ЕАЭС, включая агрологистику, цифровизацию железнодорожных перевозок и электронную торговлю.

Для Центральной Азии это создает потенциальную модель сотрудничества, при которой продовольственные цепочки могут становиться региональными, а не национальными. Казахстан способен выступать крупным поставщиком зерна и другой аграрной продукции, Кыргызстан – поставщиком отдельных категорий сельхозпродукции и площадкой для переработки, Узбекистан – одновременно крупным производителем, переработчиком и рынком сбыта.

Но здесь существует серьезное ограничение: дефицит воды способен стать фактором, который будет сдерживать рост аграрного производства быстрее, чем торговая интеграция сможет его компенсировать. Поэтому продовольственная безопасность Центральной Азии невозможно рассматривать отдельно от климатической и водной политики.

Узбекистан выбирает функциональную интеграцию

Наиболее интересным элементом встречи для Центральной Азии стало участие премьер-министра Узбекистана Абдуллы Арипова. Ташкент сохраняет статус государства-наблюдателя при ЕАЭС с 2020 года. Этот формат позволяет участвовать в открытых мероприятиях и выстраивать взаимодействие с институтами союза, не принимая на себя обязательств полноценного членства.

При этом показательно, какие именно направления Узбекистан ранее выбирал для сотрудничества с ЕАЭС: климатическая повестка, цифровизация грузовых железнодорожных перевозок, электронная торговля и "Евразийский агроэкспресс".

Это фактически формирует модель функциональной интеграции: государство может подключаться к конкретным экономическим механизмам там, где это отвечает его национальным интересам, не переходя автоматически к политическому решению о вступлении в объединение.

Для Ташкента такой подход особенно рационален. Узбекистан одновременно развивает связи с Китаем, странами Центральной Азии, Россией, ЕС, государствами Персидского залива и другими партнерами. Поэтому полная ориентация на один интеграционный центр ограничила бы пространство для маневра.

Участие в отдельных механизмах ЕАЭС, напротив, дает возможность снижать торговые и логистические издержки там, где это выгодно узбекской экономике.

Электронная торговля становится новой границей интеграции

Одним из трех подписанных в Чолпон-Ате соглашений стало соглашение об электронной торговле товарами в ЕАЭС. Это может оказаться одним из наиболее значимых решений встречи, причем не только для пяти государств союза.

В классической модели интеграции основное внимание уделяется тарифам, таможенным процедурам и физическим границам. Электронная торговля переносит конкуренцию на другой уровень: теперь важны правила маркетплейсов, цифровая идентификация продавца, налогообложение, защита потребителей, технические регламенты и контроль качества продукции.

Для Центральной Азии это особенно актуально из-за быстрого роста трансграничных онлайн-покупок. Если цифровые правила ЕАЭС будут постепенно сближаться с правилами государств региона, появится возможность сформировать более крупное пространство электронной торговли.

В этом отношении важен и вопрос технического регулирования. Как отметил Михаил Мишустин, российское регулирование платформенной экономики предполагает проверку соответствия товаров требованиям технических регламентов ЕАЭС через союзный реестр документов.

Иными словами, интеграция постепенно перемещается из сферы классической торговли в сферу цифрового регулирования.

Для Кыргызстана и Казахстана это уже непосредственная внутренняя повестка ЕАЭС. Для Узбекистана – потенциальная возможность получить доступ к совместимым цифровым механизмам без обязательного присоединения ко всем институтам союза.

(Окончание следует)