Лондон дальнего действия, или Как сдерживать Британию, - Олег Яновский
22:58 01.09.2026
Лондон дальнего действия
Преподаватель МГИМО Олег Яновский - о том, как сдерживать Британию
Олег Яновский,
преподаватель кафедры политической теории МГИМО, член Совета по внешней и оборонной политике
01.09.2026
На минувшей неделе премьер-министр Британии Энди Бернем объявил в Киеве: оборонной компании MBDA разрешено раскрыть Украине сведения о британских компонентах ракеты SCALP, французской версии дальнобойных Storm Shadow. Официально речь идет о документации для организации локальной сборки на территории Украины. Эта формула в том числе может быть использована для передачи чертежей, узлов, сборочных комплектов или готовых ракет.
Москва расценила передачу технологии как выход за пределы допустимого. С точки зрения российской стороны, Лондон пересекает красную линию уже без перекладывания рисков на посредников: решение публично санкционировал глава правительства, что закрепляет прямую ответственность Британии за дальнейшую эскалацию и прямое вовлечение в военные действия против России.
Ракета SCALP создана в рамках англо-французской программы. Для сборки нужны закрытые сведения о британских компонентах, французские узлы и защищенная площадка. Полного цикла на Украине нет, но даже частичная передача закрытых данных встраивает украинскую сборку в англо-французскую производственную цепочку и связывает стороны на годы.
До решения по SCALP британцы маскировали свой след лучше.
Ракета "Фламинго", которая позиционируется как продукт украинской компании Fire Point, идентична разработке, представленной в 2025 году британско-эмиратской Milanion Group. Такая схема позволяла Лондону сохранять дистанцию: формальная ответственность за разработку и применение ракеты лежала на Киеве.
Одновременно Лондон пытается освободить новые ракетные проекты от американского вето. В рамках Project Brakestop британское Минобороны заказало MBDA UK, MGI Engineering и Rotron Aerospace три прототипа дальнобойных ракет для Украины. По замыслу британцев программа должна снизить зависимость от американских разрешений (следовательно, от позиции нынешней администрации в Вашингтоне) и дать Лондону возможность самостоятельно определять условия передачи Украине дальнобойных систем.
Британские беспилотники уже применяются Украиной для ударов по объектам в глубине территории России. Среди них - реактивный Nyan компании Callen-Lenz, входящей в BAE Systems. Для разработчиков такое применение служит источником данных, необходимых для дальнейшей доработки оружия.
Российская сторона, кроме того, указывает на непосредственное участие британских специалистов в применении Storm Shadow.
В день объявления по SCALP Лондон также получил доступ к Avengers AI Labs - массиву данных украинских фронтовых сенсоров. Британские компании смогут обучать на нем модели распознавания целей и автономного управления, сокращая путь от разработки до боевого применения.
За годы активной фазы украинского конфликта в Британии сменилось пять правительств, однако антироссийский курс оставался неизменным. Борис Джонсон начал программу развития украинских военно-морских сил, Риши Сунак подписал десятилетнее соглашение о безопасности, Кир Стармер - Соглашение о столетнем партнерстве. Энди Бернем разрешил доступ к закрытым сведениям о ракетных компонентах. Каждое новое решение добавлялось к прежним.
Если посмотреть на доктринальный уровень, то там закреплена та же неизменная линия. Консервативный кабинет Риши Сунака в Integrated Review Refresh 2023 назвал Россию "наиболее острой угрозой" безопасности Британии. Лейбористское правительство Кира Стармера линию сохранило. Национальная стратегия безопасности 2025 года описала Россию как "наиболее очевидный и насущный пример" конфронтации, а Стратегический оборонный обзор - как "непосредственную и насущную угрозу". Обзор закрепил принцип "НАТО прежде всего, но не только НАТО" и курс на готовность к войне.
Доктрину подкрепляют и долгосрочные финансовые обязательства.
Лондон обязался ежегодно выделять Украине £3 млрд (около $4 млрд. - "Ъ") как минимум до 2030/2031 финансового года.
Соглашение о столетнем партнерстве закрепляет совместное производство, передачу технологий и сотрудничество в Балтийском, Черном и Азовском морях. Британское присутствие рассчитано на десятилетия и рамками нынешней кампании не ограничивается.
В Декларации Британии, Франции и Украины от 6 января 2026 года уже предусмотрен порядок после окончания боевых действий: многонациональные силы, военные логистические узлы, защищенные объекты и особый режим для иностранного персонала. В британском замысле перемирие закрепит новый этап сложившегося военного и промышленного присутствия.
Для координации ресурсов Лондон объединяет несколько пересекающихся форматов: JEF (Объединенные экспедиционные силы), морскую коалицию, "коалицию желающих", Международный фонд для Украины и Lancaster House 2.0. Есть и закрытая британско-германская программа Deep Precision Strike, которая предусматривает создание в 2030-х годах оружия дальностью свыше 2 тыс. км.
В фонд вносят средства Британия и еще 15 государств; британское Минобороны администрирует закупки. Партнеры получают гарантии, технологии, заказы и место за столом планирования.
При этом украинское направление не единственное для Лондона в рамках продвижения стратегии эскалации против России. На севере и востоке Европы коалиционная сеть уже опирается на существующую военную инфраструктуру.
JEF сопрягает национальные и натовские операции при переходе от кризиса к конфликту. Британия удваивает контингент в Норвегии, расширяет присутствие в Эстонии, размещает запасы, системы управления и целеуказания. У российских границ создается широкая сеть снабжения, связи и управления огнем для быстрого боевого развертывания.
Стратегия Британии предполагает лидерство в координации оборонных инициатив НАТО, дает возможность разрабатывать союзные планы, задавать стандарты и контролировать исполнение. Лондон влияет на то, как союзники строят силы и готовятся к войне с уже названным противником - Россией.
При оценке этих решений стоит помнить, что выборные институты в Британии лишь придают стратегическому курсу публичную легитимность.
За пределами избирательного цикла действуют все та же сеть спецслужб; профессиональных бюрократов; структур, представляющих финансовые интересы Сити; оборонных корпораций, фондов и экспертных центров, включенных в более широкие трансатлантические группы.
Эта сеть задает институциональные рамки, распределяет подряды, привлекает капитал, переводит кадры между ведомствами и советами директоров. На Украине сформировался ключевой узел этой сети, где сходятся ее главные ресурсы: британские стандарты, европейское производство, инвестиции "коллективного Запада", решения оборонных техно-гигантов и стартапов Кремниевой долины.
Происходящее наглядно демонстрирует британский подход. Лондон компенсирует нехватку собственных ресурсов, превращая координацию чужих возможностей в самостоятельный политический вес.
Британские элиты понимают лишь два аргумента: угрозу своему статусу и страх неприемлемых издержек. Статус позволяет собирать (или исключать) коалиции и устанавливать правила. Страх начинается там, где последствия эскалации достигают самой Британии. Поэтому Лондон устроит только такое урегулирование, которое сохранит его военные, промышленные и институциональные позиции на Украине.
Мир, ограничивающий британское влияние на послевоенный порядок, для нее неприемлем.
Удары по портовой и логистической инфраструктуре Южного, Черноморска и Измаила затрагивают не только снабжение ВСУ. Для Британии, возглавляющей морскую коалицию и распространившей столетнее партнерство на Черное и Азовское моря, украинские порты имеют особую стратегическую ценность. Здесь сходятся военная логистика, экспортные маршруты, рынок страхования и будущие морские программы. Давление на них затрагивает одну из наиболее чувствительных частей британской системы влияния.
Действия России должны учитывать сетевую природу британской политики и быть направлены на центры координации, через которые Лондон соединяет чужие ресурсы и размывает собственную ответственность. Пока Британия повышает ставки, перекладывая издержки на партнеров, ее курс не изменится. Сдерживание начинается там, где за выбранную стратегию платит не только исполнитель, но и ее организатор.
|
