"Талко-голд": финансовая непрозрачность как инструмент обеспечения интересов клана Рахмона

Саид Усманов

Государственная доля в закрытой кассе

Китайская Huayu раскрыла убыток "ТАЛКО Голд" из-за новой пошлины на золото. Благодаря китайской отчетности можно увидеть, сколько зарабатывает совместный рудник. Проследить судьбу денег его государственного совладельца практически невозможно. История ТАЛКО объясняет, почему это имеет значение.

За первое полугодие 2026 года "ТАЛКО Голд", один из крупнейших золотосурьмяных проектов Таджикистана, получила 291,9 миллиона юаней выручки и закончила период с убытком 6,85 миллиона юаней. Годом раньше прибыль составляла 200,1 миллиона. Разворот результата за год – почти 207 миллионов юаней.

Китайский совладелец предприятия Tibet Huayu Mining объяснил, что произошло это "под влиянием государственной политики Таджикистана", который ввел десятипроцентную экспортную пошлину на золото, из-за чего налоговые издержки "ТАЛКО Голд" выросли. В финансовой отчетности Huayu действительно появилась отдельная десятипроцентная экспортная пошлина.

Но отчет интересен не только убытком.

Он в очередной раз показывает устройство "ТАЛКО Голд", где китайскую половину предприятия можно рассмотреть почти под микроскопом, таджикская исчезает за стеной государственной ТАЛКО.

Формально схема проста. 50% "ТАЛКО Голд" принадлежат Tibet Huayu Mining, еще 50% – государственной Таджикской алюминиевой компании. Китайская сторона консолидирует предприятие в отчетности, раскрывает производство, продажи, налоги, займы и финансовый результат перед Шанхайской биржей.

Таджикская сторона ничего сопоставимого не публикует.

Именно поэтому вопрос о том, кому в действительности служит государственная половина "ТАЛКО Голд", нельзя сводить к записи "50% принадлежат государству". В Таджикистане название ТАЛКО давно означает гораздо больше, чем форму собственности.

Государственная компания, частная история

ТАЛКО десятилетиями была одним из самых непрозрачных финансовых центров таджикской экономики.

Алюминиевый завод в Турсунзаде исторически почти не распоряжался собственной продукцией. Сырье ему поставляли офшорные посредники, они же забирали готовый алюминий, тогда как заводу оставалась плата за переработку. До 2007 года таким посредником была CDH Investments Corp., затем Talco Management Ltd. Обе структуры были зарегистрированы на Британских Виргинских островах.

Ранее МВФ указывал, что алюминий продавался значительно дешевле мировых цен. Всемирный банк критиковал финансовый учет компании и проблемы с аудитом. Экс-посол США Трейси Джекобсон прямо утверждал, что президент Эмомали Рахмон использует ТАЛКО как источник доходов для себя, своей семьи и ближайшего окружения. Шурин президента Хасан Асадуллозода описывался американским дипломатом как один из самых влиятельных людей страны, связанный с офшорными операциями алюминиевого завода.

Этот государственный актив действительно оброс непрозрачными иностранными посредниками, офшорными компаниями, через которые выводится значительная часть финансового потока за пределы самого завода. Схемы закупки сырья и сбыта готовой продукции предприятия выстроены так, что нет возможности установить конечных получателей этих денег. Эта система складывалась десятилетиями. У ТАЛКО по-прежнему нет публичной консолидированной отчетности, позволяющей проследить движение ее средств.

Поэтому появление ТАЛКО в капитале золотого или сурьмяного предприятия меняет характер вопроса. Государственные 50% нельзя автоматически считать 50%, которыми общество распоряжается через прозрачные государственные институты. Это доля, доходы от которой поступают в структуру с многолетней историей непрозрачных финансовых потоков и документированными обвинениями в обслуживании интересов президентского окружения.

Как деньги из золотого рудника уходят в ТАЛКО

"ТАЛКО Голд" уже показала, что ее прибыль может использоваться для финансирования материнской ТАЛКО.

В июне 2023 года совместное предприятие выдало государственной алюминиевой компании заем на 13,6 миллиона сомони примерно под 13% годовых. Затем появился второй заем на такую же сумму, уже на два года и под 6%, на модернизацию электролизного производства ТАЛКО.

История стала известна благодаря китайскому регулятору. Huayu не провела одну из операций через необходимые процедуры раскрытия, после чего ей пришлось объясняться перед Шанхайской биржей.

В конечном счете задолженность ТАЛКО погашалась зачетом из дивидендов, которые "ТАЛКО Голд" должна была выплатить своему таджикскому акционеру.

Получилась показательная конструкция. Прибыльный золотосурьмяный актив финансирует непрозрачную государственную алюминиевую компанию, а затем долг вычитается из причитающейся этой же компании прибыли.

На китайской стороне движение денег видно именно потому, что Huayu обязана раскрывать связанные операции. Что происходит со средствами после их поступления в ТАЛКО, публично установить нельзя.

Это один из наиболее существенных индикаторов во всей истории "ТАЛКО Голд". Деньги из нового горнодобывающего бизнеса уже начали перетекать в старый финансовый контур ТАЛКО.

Кто стоит за государственной половиной

Таджикистан формально создал реестр бенефициарных владельцев добывающих предприятий. В случае "ТАЛКО Голд" он практически бесполезен.

Портал не способен корректно показать даже общеизвестную структуру собственности: вместо владельца государственной половины появляется адрес деревни Сараток, китайская Huayu ошибочно привязана к Северной Корее, графа о политически значимых лицах пуста.

Это не единичный сбой. Международный секретариат EITI установил, что сведения собирались еще в 2021 году и затем не обновлялись, а информация о политически значимых лицах фактически отсутствует.

Для системы, в которой крупнейшие коммерческие активы распределяются решениями правительства и президента, это принципиальный пробел. Невозможно проверить, не пересекаются ли государственные решения с частными интересами людей, связанных с теми, кто эти решения принимает.

И в Таджикистане уже есть документированный пример того, как интерес родственника президента мог находиться не внутри формальной структуры собственности рудника, а рядом с ней.

Выгодоприобретатель не всегда акционер

Когда британская Kryso Resources добивалась лицензии на золоторудное месторождение Пакрут, она пользовалась услугами таджикской "Анбат-Сервис".

После получения лицензии в 2012 году Kryso передала компании 8,2 миллиона своих акций в счет обязательства стоимостью более 2,7 миллиона долларов. В корпоративной отчетности платеж проходил как success fee – вознаграждение за успех.

OCCRP установил, что "Анбат-Сервис" входила в группу "Фароз", принадлежавшую Шамсулло Сохибову, зятю Эмомали Рахмона. Бывший руководитель Kryso отрицал, что родство Сохибова с президентом помогло компании получить лицензию.

Этот эпизод важен как модель.

Для извлечения выгоды из месторождения родственнику высокопоставленного чиновника необязательно быть записанным владельцем самого рудника. Доход может находиться в консультанте, подрядчике, перевозчике, поставщике топлива, охранной компании, строительной фирме или посреднике, получающем вознаграждение за доступ к государственному решению.

Именно этот слой вокруг "ТАЛКО Голд" практически закрыт.

Кто ее основные местные подрядчики? Кто перевозит золото и сурьму? Кто поставляет топливо? Кто строит инфраструктуру? Кто обслуживает заводы? Кто получает землю вокруг проекта?

Китайская отчетность отвечает на вопрос, сколько предприятие заработало. Она почти ничего не говорит о том, кто зарабатывает вокруг него внутри Таджикистана.

Дорога за государственный счет

7 июля 2026 года Рахмон открыл в Айнинском районе сурьмяный завод "ТАЛКО Голд", заложил фундамент новой золотоизвлекательной фабрики и распорядился построить 32 километра асфальтированной дороги до промплощадки и Искандеркуля.

Дорогу должно строить государство. Стоимость и подрядчик публично не названы.

Для самого предприятия эта инфраструктура имеет прямое коммерческое значение. Huayu объясняла проблемы со сбытом в том числе плохим дорожным сообщением, из-за которого продукцию невозможно было нормально вывозить.

Таким образом, бюджет решает инфраструктурную проблему компании, половина которой принадлежит иностранному инвестору, а половина – ТАЛКО.

С учетом таджикской модели извлечения доходов вокруг добывающих проектов напрашивается вопрос, – кто получит подряд и связанные с ним заказы. И вообще, почему государство строит дороги в интересах коммерческой структуры.

След "Фароза" в Айни

Еще один такой участок – Пахндара.

В июле 2026 года правительство заключило инвестиционное соглашение с ОАО "Пахндара Майнинг" о строительстве в Айнинском районе сурьмяного завода стоимостью 35 миллионов долларов.

Формально владельцем и директором компании указан Махмадулозода Махмадали Мехбуло. По тому же адресу зарегистрирована "Укобхона Майнинг", связанная с другим месторождением. Налоговые номера компаний близки, а в именах их владельцев повторяется основа "Мехбуло".

Права на золото Укобхоны и сурьму Пахндары в 2018 году получила группа "Фароз" Шамсулло Сохибова – того самого зятя президента, чья компания фигурировала в истории с success fee за Пакрут.

"Фароз" объявил о самоликвидации в 2019 году. Публичной цепочки, показывающей, как права на эти активы оказались у нынешних компаний, нет.

Переход лицензий после ликвидации "Фароза", реальные бенефициары новых юридических лиц, их финансирование, подрядчики и отношения с бывшими структурами группы в очередной раз слишком тщательно спрятан.

Государство как ширма

Другой проект в Айни – месторождения Верхний Кумарг и Восточный Дуоба, переданные китайской TBEA в рамках расчетов за строительство ТЭЦ "Душанбе-2".

Здесь тоже повторяется системная проблема, когда государство распоряжается чрезвычайно дорогими недрами через соглашения, полные условия которых общество не видит. Неизвестно, как рассчитывается окупаемость, какие расходы засчитываются китайской стороне, по какой цене оценивается золото и когда обязательства будут считаться исполненными.

Эта непрозрачность является свидетельствует о том, что власть в лице Рахмона тратит значительные усилия на то, чтобы скрыть схемы владения и распределения доходов. Это невольно вызывает подозрения в том, что семья имеет и здесь свой интерес.

Именно поэтому государственная форма собственности в Таджикистане мало говорит о конечном распределении дохода.

Китайская половина видна. Таджикская – нет

Новый отчет Huayu доводит эту конструкцию почти до абсурда.

Мы знаем, что за полгода "ТАЛКО Голд" произвела 518,61 килограмма золота и 960,45 тонны сурьмы. Знаем ее выручку и убыток. Знаем, что новая десятипроцентная пошлина увеличила налоговую нагрузку. Знаем даже сумму экспортной пошлины, отраженную в отчетности Huayu.

Все это известно потому, что китайский частный акционер обязан отчитываться перед своими инвесторами.

Таджикское государство владеет второй половиной того же предприятия, но сопоставимого раскрытия нет.

И здесь находится главный вопрос Айни.

ТАЛКО нельзя рассматривать как обычного государственного акционера, пока не раскрыты ее собственные финансовые потоки и конечные получатели доходов. История офшорного алюминиевого бизнеса, дипломатические сообщения об интересах семьи Рахмона, непрозрачность самой компании и уже зафиксированный перевод денег из "ТАЛКО Голд" в ТАЛКО дают достаточно оснований проверять каждый новый золотой и сурьмяный проект на возможное присутствие тех же интересов.

То же относится к Пахндаре, Укобхоне, дорожному строительству и другим активам Айнинского района. Особенно там, где обнаруживается прежний след "Фароза", компании президентского зятя, или денежные цепочки связаны со структурами ТАЛКО.

В авторитарной системе отсутствие фамилии в реестре мало что доказывает. Кейс Пакрута уже показал, что экономический интерес может находиться за пределами формальной собственности.

Поэтому коррупционные интересы могут быть распределены как по всей цепочке, так и по отдельным ее звеньям: лицензия, акционер, кредитор, подрядчик, перевозчик, поставщик, посредник и конечный получатель денег.

Пока государство эту цепочку не раскрывает, "государственная доля" в золотых и сурьмяных проектах Таджикистана остается скорее названием графы, чем ответом на вопрос о том, кому в конечном счете достаются доходы.